ЖЖурналы.ru

Грусть и печаль

Дневник для каждого значит что-то свое. Что он значит для меня, и значит ли вообще, я еще не разобралась. Но не могу не выложить на ваш суд Это (автору - 10 лет):
Жили были Грусть и Печаль. Как-то раз они пошли в лес, встретили они мужчину и жещину. Сначало у них было счастье и веселье,
посмотрели Грусть и Печаль им в глаза, и им стало грустно и печально.
Грусть и Печаль поспорили, что печаль всегда приходит после грусти.
Печаль и говорит: знаешь что, Грусть, ты всегда после меня приходишь.
А грусть говорит, что наоборот: ты приходишь после меня.
Они спорили, спорили и разошлись в разные стороны.
Грусть пошла на север, а Печаль пошла на северо-запад.
Грусть идёт, идёт и дошла до магазина, там было много людей,
им было весело, смешно и радостно. Смотрят они на грусть и у них пропало настроение.
Вот встретила Грусть Счастье и они стали дружить.
Идёт Печаль, идёт, идёт видит стоит домик пустой, красивый, заходит
Печаль в этот домик и видит там Любовь. Вот видит Любовь Печаль и говорит ей,
- Я хочу с тобой дружить, а ты со мной хочешь? !
- Очень хочу!, - ответила Печаль и превратилась
в Радость, стали они крепко-крепко дружить.
Однажды встречаются Радость и Любовь, Грусть и Счастье,
Счастье увидела их и пошла гулять с ними.
а Грусть пошла на юг к своим подругам.
Видимо, продолжение следует (?) (орфография автора сохранена: -)))
/// 25.02.2008 13:17 //
/// Настроение: :-x
/// Комментировать

Про музыку.

Ирочкина мама ну очень хотела, чтобы её чадо играло на фортепьяно! У неё самой голос и слух был исключительный, но клавиши инструмента вызывали особый трепет. Сама не могла – значит дочь осилит!
Отвели дочь в музыкальную школу, учитель удовлетворительно кивнула, беру, мол.
Таких, как Ирочка – миллион. Только учитель попалась – гениальная, не побоюсь этого слова. И сама талантлива, и в девочке талант разглядела.
По правилам музыкальной школы, для развития рук играют будущие музыканты гаммы. До-ре-ми-фа-соль-ля-си – «бабка едет на такси». Светлана Моисеевна не мучила гаммами девочку. Она была убеждена, что главное - развить чувство ритма. Да и пальчики развиваются не только на гаммах. Продвинутая была учительница, современная. А потому играла Ирочка джаз. На всю жизнь к нему любовь заработав, к джазу.
Ирочка – девочка болезненная, а Светлана Моисеевна не отступает, на дом приходит заниматься. И ни шагу назад – играть на фортепьяно – труд большой, и характер надо иметь. Ну да в характере Ирочке не откажешь. А потом – прониклась девочка к учительнице. Та не только по клавишам – и на гитаре научила, и даже на флейте. Редким и бескорыстным она была человеком!
А когда на выпускном вечере Ирочка села за рояль, дабы саккомпонимировать выступающему классу – сердце Светланы Моисеевны зашлось от гордости за свою ученицу.
Давно уже Ирочка занятия забросила – взрослая жизнь, не до музыки. А тут известия черные – погибла учительница её. Да как погибла! В свой же день рождения попала под машину. А водитель, испугавшись наказания, не отвез до больницы, а так в сугробе и бросил.
Почему-то именно самые светлые люди уходят раньше срока… И почему-то уходят не так, как положено…
Светлая Вам память, Светлана Моисеевна! И спасибо за все… Ведь звучит в жизни Ирочки до сих пор, привитый Вами, именно Вами, джаз. И будет звучать всю её жизнь
/// 06.12.2007 09:59 // Комментарии: 2 / 06.12.2007 11:24
/// Комментировать

Египет.

Египет.
- Все, Ирк! Уезжаю отдыхать! Надоело все, сил моих больше нет! Вперед, к морю и солнцу! – с таким монологом влетела Тонька в квартиру подруги в одно майское утро.
- Ой, здорово как! – воскликнула Ирочка, бывавшая на море только раз, да и то в далеком детстве. – Ракушку привези!
- Привезу! И не только ракушку – там, кораллы красивые, разноцветные!
- Да я слышала - нельзя их вывозить, кораллы-то. У них там закон такой. - с сомнением покачала головой Ирочка.
- Ха! Закон! Да что мне их закон – припрячу поглубже, да привезу! Ты мне лучше чемоданчик дай попользоваться.
- Ох, Тонька, и бедовая же ты!, - улыбнулась Ирочка и полезла за чемоданом на колесиках. Все равно без дела стоит, некогда и не на что отдыхать ездить. А подруге как раз пригодится.
Отдыхать собралась Тоня с другой своей подругой, работали они раньше вместе. Таня была девушкой благородных кровей, интеллигентной и доброй, Тонькин взрывной характер её не раздражал, а напротив, как бы дополнял Танину уравновешенность. Даже имена у них были похожи – Тоня и Таня – лишь в одной букве разница. Решение о поездке было спонтанным: - Поехали? – А поехали! – и в этом была вся Тонька, легкая на подъем и безрассудная.
Сойдя с самолета, Тонька втянула носом африканский воздух – густой, тягучий, даже дышать горячо.
- Ух ты! Красота какая, Тань!
Таня была опытной туристкой, красоты особой в песках африканских не находила, но, снисходительно улыбаясь, кивала подружке.
Все на этой земле было Тоньке в новинку, по-иностранному. И счастье переполняло её, распирало и проливалось ярким светом из её васильковых глаз.
Без казусов Тоня не может – она так устроена.
В здании аэропорта подошли к ленте, багаж забирать. Тонин чемодан – зеленый. А может синий… Или все-таки зеленый? Все уже свои вещи разобрали, а Тоня стоит и смотрит на ленту – чужой-то взять она не может!
- Ты сверь с билетом, там цифры должны быть одинаковые! – советует Таня.
Ну да, вроде цифры те. Вроде её. Тоня нервничает, ведь её ждут все, и встречающий араб из турагентства тоже. Но никто не ругается, терпеливо стоят. Взяла Тоня чемодан, потащила за собой, споткнулась, чемодан из рук выпал – ну просто караул!
Таня смеется, встречающий их араб тоже, забрал у неё из рук поклажу – Funny girl! – и Тонька тоже расхохоталась над своей же нерасторопностью. Отдых же! Все хорошо и весело!
Отель показался Тоньке дворцом, не меньше! Огни, огни везде и люди ходят, не по-русски разговаривают. Все в диковинку! Прибыли как раз ужину, расположились на открытом воздухе. Вино и музыка живая. «Ох, Ирочки с пацанятами нет! Они б в восторге были! » - думает Тонька.
Ужинают девчонки, музыку слушают, вино потягивают – Тоньке тридцать, Таня чуть постарше, а будто обеим восемнадцать – так хорошо на душе!
Тоня от восторга певцу иностранному хлопает громче всех, подпевает и бурно выражает свою радость. Певец песню закончил и к подругам за столик подсаживается, заметил, видимо, Тонин азарт. Итальянец, по-русски не говорит. Тоня тоже по-английски знает лишь два-три слова, но глаза у обоих горят огнем жарче египетского солнца. Благо объясняться по-английски может Таня, и завязывается какое-никакое знакомство.
Сидят они так, болтают, точнее болтают Таня с итальянцем, а Тоня лишь в глаза его смотрит, черные-пречерные. И он смотрит на неё, прожигает взглядом насквозь.
Ужин закончился, ночь, звезды горят. А небо в Египте низкое, кажется до звезд этих рукой можно дотянуться!
Татьяна в номер отправилась, а Тоня вспомнила вдруг, что с морем еще «не поздоровалась». Тут и итальянец предложил, пойдем прогуляемся. Как они там друг друга понимали – одному богу известно. Да только взялись за руки и к берегу отправились. Море тихое, мягкий шум прибоя, рука в руке – да разве нужны здесь слова! Слились губы в поцелуе. Романтика!
Утром пошли подруги красоту морскую смотреть. А посмотреть есть на что – Красное море одно такое, на всей земле. Рыбы разноцветные, диковинные, у самого берега плещутся, яркие, как с картинки! Маленькие, побольше – кого только не увидишь!
Тоня плавает плохо, маску надеть боится, а Танечка – купила подводный фотоаппарат и давай нырять! Тут и скат, и мурена, и кораллы такие, каких у берега не найдешь! Ну да и у берега красоты хватает, Тоня довольна.
Вдруг откуда-ни-возмись появился…. А вы что подумали? Дельфин приплыл! Небольшой такой, и с людьми, видно, знаком. Подплывает близко, даже трогать себя дает. Забавно ему подплывать тихонько и выныривать из воды прямо около купающихся туристов. Тонька с пирса смотрит, подхихикивает. Если б в воде находилась и из-под неё вынырнула такая вот рыбина – не хихикала б. Но она на берегу, а потому наслаждается. А Татьяна плавает, чуть ли не обнимаясь, с нежданным визитером – ну где еще такое увидишь! С берега картина выглядит не менее интересно, чем под водой: самого дельфина не видать, но где он находится вычислить не трудно – скопление многочисленных трубок, торчащих из воды не хуже локаторов: здесь происходит что-то интересное!
У берега стоит катер, и Тоня наблюдает следующую картину: группа разноцветных трубок, во главе с периодически выныривающем из воды дельфином, двигаются прямиком к этому самому катеру. Пловцы сосредоточены на «большой рыбке» (хоть это и не рыбка!) , голову над водой не поднимают. А дельфинчик попался озорной – под катер поднырнул, и спрятался. Тоня хохочет – десяток преследователей, увлекшись, «воткнулись» головой в борт катера! Ну и дельфин! Ну и хитрец! Жаль, фотоаппарата под рукой нет – запечатлеть бы момент!
Море – морем, но Тоня вечера ждет. Песни итальянские, и не только. Ужин в ресторане, садятся девочки за столик, поближе к сцене. Певец, увидев их, рукой машет, как старым знакомым. Все. Тонькино сердце распылалось, разгорелось и превратилось в огненную лаву. С чего бы? А ни с чего, солнце африканское мозги расплавило. Да и пусть – курорт дело такое.
Если помните, Тонька у нас – девушка музыкальная. От итальянских глаз это не скрылось и зовет её Катано на сцену, к себе. Дает в руки гитару и песню запевает. Естественно, шнур из гитары, предварительно вынув – кто ж его знает, как русская девушка с музыкой дружит! Да Тоньке все равно – есть шнур, нет ли – артистичная она натура. И такой они «номер» сымпровизировали, что все аплодировали с минуту, а может и больше. Татьяна пожалела, что фотоаппарат не взяла – не повторишь же! А Тонька… растворялась в итальянских глазах. И плевать ей было на музыку, аплодисменты и на весь окружающий мир.
Десять дней – да разве это срок! Да разве успеешь надышаться морским воздухом! Да разве успеешь окунуться с головой в курортный роман! Нет, окунуться успеешь, выплыть – проблема. Все Тоня понимала. И что таких, как она – у Катано миллионы, и сменяются вдобавок каждую неделю. И что через некоторое время даже имя её он не вспомнит. Ну и пусть. Зато она, Тонька, запомнит навсегда, как была она царицей, как нежно обволакивали её тело теплые морские волны, и его шепот «I need you… Amore mio»…
А коралловую веточку для Ирочки она таки привезла. Запрятала поглубже, как и обещала, и под страхом таможенного досмотра и немалых штрафов (а в кармане – пять долларов осталось! Тра-ля-ля!) притащила Ирочке розовую лапку. Как память – о своей несбыточной мечте.
Придет она к Иринке в гости, заглянет в аквариум – а там, веточка коралловая. А в ней – Тонькина египетско-итальянская любовь.
Только не живет коралл вне моря, отломанный. И цвет потерял, и жизнь. Так и Тонькин роман – жил только под африканским небом. А здесь, в Москве, все по-другому. Он был, и за это – спасибо. Но от него осталась лишь мертвая коралловая ветка.
/// 05.12.2007 16:38 //
/// Комментировать

"Яблоко от яблони"

Чадо десяти лет от роду внимательно наблюдает за мамиными творческими порывами.
В одно прекрасное утро загадочно подзывает меня к ноутбуку и тычет пальчиком в экран:
- Мам, гляди! Я тоже стихи пишу!
Паучёк.
Сел на розу паучёк,
кушает он розу.
Вдруг откуда ни возмись
прилетела стрекоза, и говорит она-
паучёк-паучёк зачем ты розу ешь?
Паучёк в ответ ей говорит-кушать нечего,
а мух своих всех съел.
Объяснила дитю про рифму, да бог с ней, с рифмой этой.
Начало-то в общем положено.
А попробуй, говорю, так:
Сел на розу паучок,
Кушает он розу.
Вдруг откуда ни возьмись
Рой летит. Стрекозы!
Говорит одна ему:
Ты зачем цветочек
Кушаешь? Ведь по уму -
Тоже жить он хочет!
Отвечает паучок:
Ты вот все летаешь,
А я мух всех съел, и впрок
Их ведь не поймаешь!
Загрустила стрекоза,
А куда деваться!
На паучьи на глаза
Страшно попадаться!
Жизнь, порой, порочный круг.
Если хочешь кушать
Ты лови скорее мух,
А стрекоз - не слушай!
Увлеклась темой, вот и наваяли. Плод совместной деятельности, так сказать.: -)
/// 28.11.2007 14:55 // Комментарии: 2 / 25.02.2008 13:19
/// Настроение: :-)
/// Комментировать

Зимняя сказка

Каждая снежинка имеет свой неповторимый узор – одинаковых нет, не ищите. Они такие хрупкие и жизнь их – один миг. Поймаешь на руку, чтобы рассмотреть, а она умирает. И все же на какой-то момент удается запечатлеть маленькую звездочку в ладошке – одна с длинными иголочками, мохнатыми, другая похожа на цветок, с округлыми формами. Живет снежинка не только в полете. Опускаясь на землю, миллионами они сбиваются в большое снежное покрывало. Искрятся на солнышке, переливаются, красота! Вот только индивидуальности уже нет. Большая снежная масса, и все. А попробуй зачерпнуть снег – не возьмешь одну искорку, тут же комкаются, ломая хрупкие пальчики-веточки. И нет больше волшебства.
Этим снежинки похожи на людей. В толпе все хмурые, поломанные вдоль и поперек. Ну какая в этом красота?
А взять одного, рассмотреть поближе, поглубже! Ни на кого не похожий узор есть в каждом! Только чтобы увидеть – надо постараться. А не хватает на это ни времени, ни сил. Да что там, на себя-то времени не хватает, что уж о ближнем говорить.
«Достоинства – они у всех, и в Африке, достоинства», - сказала мне как-то моя мудрая сестра, - «Ты по недостаткам суди – именно они индивидуальны! На одни - ты не обратишь внимания, на другие – другая»…
Закружит вьюга снег, поднимет даже тот, что сугробом лег, сбил всех в кучу. И только она одна способна вернуть снежинкам жизнь, взметнуть их в небо бережно, не поранив.
А мы будем снова любоваться на их первозданный и неповторимый узор, думая о том, что каждая из них прекрасна, и узнавая в них себя…
/// 28.11.2007 10:01 // Комментарии: 3 / 25.12.2007 23:50
/// Комментировать

Черное синее море

Черное море… До сих пор не пойму, почему оно «Черное». Оно – синее, синее не бывает! В Черном море огромное количество медуз – разноцветных, переливающихся на солнце, как мозаика! И вовсе они не противные, когда ловишь их на руку, а приятные, сползают по руке, теплые, как кисель.
Ирочке – всего шесть. Маленькая девочка с восторженными глазами, познающая мир. Познавать мир совсем даже не страшно, когда рядом Папа – сильный, уверенный, большой и именно так, с большой буквы - Папа!
Ирочка учится плавать – где как не на море этому учиться! Вода соленая, держит маленькие и не очень тела, великолепно.
Папа на солнышке греется, расслабляется, читает что-то, Ирочка у берега плещется. Основы плаванья папой показаны – все идет по плану, курортно-отдыхательному.
Ирочка – девочка-недотрога, воды боится, потому что она, вода, заливается порой в её, недотрогинский носик. Но вместе с тем плавать-то охота! И, проплывая метра два, Ирочка встает на ножки и вытирает свой курносый нос от воды. Вдоль берега проплыть и встать можно. Дно – под ногами. Но на беду придумали взрослые люди очки для плавания. Полезная вещь – ныряешь, и вся красота морская как на ладони. Ирочка красоту любит – очки нацепила и вперед. А у этих самых очков стекла зеленые – ну абсолютно не видать в какую сторону плывешь. Вроде вдоль берега – а вроде и нет, волны везде, вода, море Черное. Проплыла Ирочка, метра два, три, четыре (о, радость, сама плывет!) , а тут волна набежала, плеснула в личико. Ирочка и встала, по привычке, на ножки, дабы носик прочистить, а дна – опа, и нет! Очки зеленые подвели – в Турцию Ирочка поплыла, не вдоль берега, как положено.
Тонут люди, как известно, от страха. Ирочка помнила все наказы, мол надо спокойно опуститься на дно, не пугаясь, оттолкнуться ножками и всплыть. Да только где оно, это дно? ! Перепугалась Ирочка не на шутку. Барахтаться стала, да только страх все больше тянул её под воду.
Папа подплыл уже когда её головка над волнами чуть показывалась. Но все же успел (а иначе и быть не могло!) , и вытолкнул её, захлебывающуюся, к берегу. Перепугалась Ирочка, папа еще больше перепугался, думали к воде больше ребенок не подойдет. Да только характер у Ирочки папкинский, не свернешь! Плавать таки научилась!
Да и теперь, по жизни – плывет Ирочка и знает, что бы ни случилось – Папкина надежная рука всегда рядом, всегда вытолкнет, даже с самого глубокого дна.
Папкина рука, Папочкина, - именно так, с большой буквы.
/// 27.11.2007 15:29 // Комментарии: 1 / 27.11.2007 15:50
/// Комментировать

Цирк, да и только!

В детстве самое большое удовольствие доставлял цирк. Это было маленьким праздником. Гимнасты, парящие в воздухе – красиво, но не то. Клоуны – смешно, но снова не то. Собачки, медвежата на роликах – забавно, уже лучше. Но главное – это хищники! С замиранием сердца смотришь на них – таких сильных, красивых и независимых! НЕЗАВИСИМЫХ! Так кажется нам в детстве. А какая, к черту, независимость, когда ты в клетке!
Мы выросли. Взрослыми, типа, стали. У каждого за плечами много чего. Выходные. Семейный ритуал – культурная программа. Цирк. Под звук фанфар и, слепящий глаза, свет софитов на арену выводят ИХ. Львы – могучие, гривастые, олицетворение мужской силы и храбрости. Львицы – большие кошки, но не менее могучие и грациозные.
Одному из царей звериного королевства это представление было решительно до лампочки. Он отрешенно смотрел по сторонам и не реагировал на команды дрессировщика. Хлыст и окрики помощников заставляли его таки выполнять то, что было запланировано, но делал он это нехотя и очень вяло. Со всей присущей ему вальяжностью, он залез на тумбу и, в то время как его собратья исполняли разные трюки, он оглядывал зал. Будто искал кого-то.
И нашел. Он нашел ЕГО. Зрители, затаив дыхание, следили за представлением, не подозревая, что настоящее представление происходит вне арены. Они смотрели друг другу в глаза, не отрываясь. ОН-Лев и ОН-Человек. Они безмолвно говорили друг другу о том, что жизнь – это замкнутый круг. По крайней мере ИХ жизнь. И нет никаких сил из него, этого круга, вырваться. У обоих – обязательства. У обоих – сетка, отгораживающая от свободы, пусть и виртуальная порой. Им обоим навязали любовь – инстинкт продолжения рода не предусматривает чувств, тем более, когда выбор ограничен. Они смотрели, не отрываясь, понимая друг друга без слов. У НЕГО-Льва были шрамы от ударов дрессировщиков, у НЕГО-Человека – от ударов судьбы. И эту боль понимали они, и ощущали как свою собственную.
Цирковой номер непродолжителен. Но еще более коротка наша жизнь! На манеже погас свет и оба, Человек и Лев, разошлись по свои клеткам. Навеки запомнив этот немой диалог: глаза-в-глаза…
Когда б была твоей я львицей
Нет больше счастья – раствориться
В могучих ласковых руках…
Погаснет свет, зажгутся свечи,
И было б это счастье вечно,
Когда бы не животных страх
Хоть что-то в жизни поменять!
Не стоит на судьбу пенять –
Прими её такой, как есть.
И в этом – царственная честь.
/// 15.11.2007 09:56 // Комментарии: 1 / 15.11.2007 10:09
/// Настроение: :-|
/// Комментировать

О чем можно и о чем нельзя писать.

Помните, у Багрицкого?: «Валя, Валентина, что с тобой дружок? Смертной скарлатины тлеет огонек…»
Не давала покоя мне эта тема. Но Багрицкий – гений, ему можно. А я-то кто? …
Сажусь пишу:
Чуть брезжит свет больничной тусклой лампы
От жара губы трескаются в кровь…
Зачеркнула. Скомкала. Выкинула. Через некоторое время подошла опять – что-то не дает покоя. Что – не могу понять. Начала заново.

Больничный свет в глаза – острее бритвы.
И стены давят, крашенные в боль.
Беззвучно губы шепчут как молитву
«Останься. Или забери с собой! »
Усталый доктор в стиранном халате
Тогда лишь хмуро головой качал,
Едва кивнув дежурной по палате,
В свою тетрадку что-то записал
И молча вышел. Их вдвоем оставил
Вести неравный и несправедливый бой
С той, что приходит и без всяких правил
Уводит жизнь навеки за собой.
Она кричит, как раненая птица,
Но ей, увы, ничем нельзя помочь.
И эта боль с другими не сравнится,
Когда теряешь сына или дочь.
Отвратительно написала. Не нравится. Хочется либо снова перечеркать и выбросить (но ведь покоя не давало!) . либо конец хороший придумать, не ставить точку.
Забрезжит утро, уже сбилась с счета
Бессонных лихорадочных ночей.
Молиться. Богу или даже черту.
Ведь вера все же всех смертей сильней.
Нет, пусть Багрицкий об этом пишет – я не буду.
Желаю всем счастья и здоровья и на сим откланиваюсь.
/// 13.11.2007 10:06 // Комментарии: 2 / 13.11.2007 10:51
/// Настроение: :-x
/// Комментировать

Чудо

Чудо топает по полу,
Чуду скоро будет три.
Чудо – мужеского пола.
Только начал говорить.
Чудо смелый и отважный.
Он, смешно наморщив нос,
Задает мне самый важный,
Самый жизненный вопрос:
-Мам, а счастье – это кошка?
Или солнце за окном?
(Тихо «прыскаю» в ладошку):
- Не болтай с набитым ртом!
Разберемся: кошка – кто нам?
Полноценный член семьи.
Любит нас когда мы дома,
Молча ждет, когда ушли.
Солнце греет нас зимою,
Летом – дарит нам цветы.
А по правде, то – родной мой –
Мое счастье – это ты!
Засопел, нахмурив бровки,
Думает, видать, мужик.
На руки забрался ловко
И тепло к плечу приник.
Такой трепетный и нежный!
Разберешься ты во всем!
Для тебя сейчас, конечно,
Счастье – если мы вдвоем!
/// 12.11.2007 11:38 // Комментарии: 6 / 12.11.2007 12:00
/// Настроение: :-)
/// Комментировать

Как Ирочка была спортсвуменкой.

Музыка – это хорошо. Рисование – тоже не плохо. Но, как говорится, в здоровом теле – здоровый дух, а потому надо приобщаться к спорту.
Ирочка в одиннадцать лет была девочкой, прямо скажем, далеко не худенькой. И к спорту ни какого уважения не испытывала. Уроки физкультуры прогуливала по причинам когда уважительным, когда не очень, особенно по этому поводу не переживая, потому как «не всем же быть чемпионами».
К тому же женскими формами Ирочка обзавелась гораздо быстрее одноклассниц, что служило предметом насмешек (дети, как известно, жестоки!) и все более укрепляло нежелание посещать физкультурные занятия.
Физрук долго пытался пробудить у Ирочки любовь к своим урокам, но, когда в очередной раз она не смогла взять в прыжке высоту в 90 см, махнул рукой и произнес сакраментальное «рожденный ползать – летать не может! ». Эта фраза окончательно закрепила Ирочкину уверенность в том, что она «летать» (читай «спортом заниматься») не будет никогда.
На ту беду лиса бежала…. О чем это я? А, не лиса, конечно, одноклассник Ирочкин – с огнем в глазах рассказывал, что он, мол, конным спортом занимается. И все, мол, там так здорово и замечательно, и рассказывал он так, что Ирочка заинтересовалась.
А почему бы и нет? Лошадь – животное? Животное! А к животным Ирочка относилась с особым трепетом.
Дома озвучила родителям свою гениальную идею – хочу, типа, наездницей стать!
Мама, как водится, за сердце схватилась (какие лошади! Мы ж её с того света едва вытащили! У неё же почки!) . У Ирочки и правда были почки, а также печень, сердце и очень своенравный характер. Поэтому папа…. Папа почесал затылок и отправился на конноспортивный комплекс - заводить знакомство с директором. Мудрое решение – потому как по конкурсу отборочному Ирочку, с её «отличной» физической подготовкой, взяли разве бы только в конюхи. Уборщики, если по-русски.
С директором папа дружбу завязал, и, в назначенный день и час, привел доченьку записываться в группу. Доченьку отодрали от папиной руки и впихнули в самостоятельное плавание.
Ирочка пугалась всего. И старших девчонок, которые считали себя профи и презрительно смотрели на новичков, и тренера, который казался ей Бармалеем, сошедшим со страниц любимых сказок. А кто обещал, что будет легко? Ирочка боялась, но сдаваться не собиралась.
После недели изучения экстерьера и пород лошадей (Ирочка прилежно записывала лекции в тетрадку) , настал день практики.
Ребятам раздали амуницию и велели «седлать». В теории «как седлать» Ирочка знала, ибо ученицей была прилежной. А потому уже не испугалась и бодренько так отправилась в конюшню. Ей, как единственной в группе девочке, досталась самая тихая и спокойная кобыла по имени Переправа.
Уверенным движением Ирочка открыла дверь денника (денник – это «комнатка», где живут лошади) и попыталась набросить на кобылку поводья уздечки (именно так их и учили) .
Не тут-то было! Кобылка развернулась, храпнув, и повернулась к Ирочке задом.
На теоретических занятиях им рассказывали, что к лошади сзади подходить нельзя – лягнуть может. Ирочка растерялась – если сзади нельзя, а до переда не добраться – как же быть?
- Милая, ну иди сюда! Я тебя совсем не боюсь, и ты меня не бойся. – говорила Ирочка, а у самой страх щекотал где-то под желудком.
Но Переправа и не думала разворачиваться – чувствовала, видно, что новичок. Только смотрела на Ирочку искоса, ухмыляясь, едва повернув к ней голову.
Остальные ребята уже давно справились с задачей, а Ирочка все никак не могла. Один из парней подошел к ней:
- Дай сюда. – забрав у неё сбрую, сказал он.
Достал из кармана кусок сахара, и в минуту норовистая кобыла была взнуздана.
- Вот так, смотри. Если ты боишься – они чувствуют. И ни за что не дадут к себе подойти. А вообще, Переправка спокойная. Главное – показать что ты, а не она лидер. И все получится!
- Спасибо! – Ирочка посмотрела на него глазами, полными благодарности.
На манеже Ирочку ждал новый принеприятнейший сюрприз – на лошадь надо было залезть. Вы вообще представляете себе лошадь? А рост одиннадцатилетней девочки себе представляете? Скажу я вам, это как гора и рядом кролик. По крайней мере, так Ирочке казалось. Если бы она пришла в секцию хоть сколько-нибудь физически подготовленной – все б было проще! Но она была «мешком с картошкой».
-Группа, по кругу шагом марш! – скомандовал тренер. А Ирочка никак не могла сесть верхом. То седло сползало под Ирочкиным весом, когда она ставила ногу в стремя, то Переправа не желала стоять на месте.
Тренер, видимо сжалившись, подошел и закинул Ирочку наверх, не преминув добавить:
- У Петровой попа перевешивает!
Чем вызвал хохот группы и Ирочкину обиду. Но Ирочка не только обиделась. Она разозлилась. А для спорта злость – очень даже хороший двигатель.
Вечером, вернувшись домой, Ирочка со слезами на глазах, жаловалась маме:
- Мам! Она такая большая! Просто огромная! И смотрит так! Страшно аж жуть!
-Ничего, дочка, - успокаивала мама, - а может все же ну их к лешему, лошадей этих?
Нет! Ирочка не той породы – чтобы «к лешему»!
День за днем она начинала утро с того, что тренировалась «залезать на лошадь». Поскольку лошади дома не было – по размеру подошел подоконник. Через неделю-две Ирочка уже не залезала – вскакивала в седло. И от этой первой её победы над самой собой Ирочкино сердце ликовало!
Ирочка в группе всегда была последней, что не удивительно. Во-первых парни были сильнее, во-вторых смелее, и поэтому получалось у них управляться с лошадьми гораздо лучше. А тут еще прыгать стали учить. Ирочка и сама-то прыгать не могла – а тут верхом на лошади! К тому времени облюбовала она себе коня – норовистого, характер не хуже Ирочкиного. Потому, видно, и сошлись. Год кормила морковкой, чтоб привык. А потом за любовь свою была вознаграждена – конь Лаурис тоже привязался к девушке. И впускал её к себе с радостью, тогда как на других прижимал уши и старался укусить. И ждал именно её, с верностью не хуже собачей! К тому же Лаурис был «мягким». Для тех, кто не знает – «мягкая» лошадь – это когда сел верхом, и словно на диване. Лаурис был из таких.
Так вот о прыжках – на тренировках конь послушно подчинялся Ирочке до тех пор, пока не наставала необходимость брать препятствия. На препятствиях вел он себя следующим образом: разгонялся, и у самого барьера резко тормозил и опускал вниз голову. Ирочка, по законам физики, съезжала к нему на шею. Характеры у обоих, не забывайте, упрямые. Ирочка падать не желала – висела на шее. Конь Лаурис также сдаваться не собирался и шеей свой усиленно тряс, падай, мол. Так и стояли, к всеобщему удовольствию и веселью, несколько минут.
И вдруг тренер Ирочку отметил, за что благодарна она была ему несказанно!
- А вам ведь, ребят, у Петровой есть чему поучиться! Вот поглядите – на препятствие заходит, падает, ни разу еще не прыгнула. Губа уже в кровь – а она не сдается, все равно идет! Вот этого у вас у всех и не хватает!
Ирочка была готова ноги тренеру целовать! Ну, в фигуральном плане, естественно! А ведь и правда, она, Ирочка, чего-то да и стоит! Парни! Утритесь!
Лошадьми Ирочка, что называется, заболела. После уроков она мчалась к ним, любимым. Мама вздыхала, но мужественно покупала дочери новые (кирзовые, затем хромовые) сапоги, красила бинты для перевязки лошадиных ног и ждала дочь каждый вечер с тренировок, как с войны.
Война таки нагрянула. На одной из тренировок, ведомая новичком кобылка, заехала Ирочке копытом по затылку. Последнее, что она помнила, сползая по стенке, это голос тренера:
- Лошадь, лошадь у нее заберите! Да что ж это такое!
Объясню: для конников главное правило – что бы ни случилось, из рук поводья не выпускать. Ирочка запомнила это намертво, и потому в предобморочном состоянии крепко держала в руках повод своего коня.
Дальше вызвали скорую, отвезли в больницу – дальше не интересно. На этом карьера конника у Ирочки закончилась. Врачи запретили.
А ночами…. Ночами Ирочка сливается в одно целое с любимым конем, на подобие кентавра, и мчится через степи, преодолевая сломанные деревья, овраги. И нет большего счастья – ощущать под собой сильное и послушное тело твоего питомца.
Вы все еще боитесь лошадей? Попробуйте – вам всенепременно понравится, гарантирую!
/// 12.11.2007 10:02 //
/// Настроение: :-)
/// Комментировать

Все Далее >>

Записи: 1..10  11..20  21..27