ЖЖурналы.ru

Любовь матери к ребенку

Любовь матери к ребенку
Любовь матери. Мамы. Матери к ребенку. Я уверен в том, что в космосе есть две субстанции (прошу прощения у Бога и матери за сравнения) , которые любят и делятся своей любовью без корысти. Бог создал нас (не задумывались?) , а мог бы и не создавать. Он в головы нам вложил ум, а в сердца - любовь. Мать - единственное Его создание, которое, как и Он, делится частью своего тела, ума и сердца со своим ребенком.
Любовь матери к ребенку - это неразрывная связь между ними. Ребенок - неотделимая частица тела матери, а поскольку тело - это хранилище души человека, то он еще и частица ее сердца и любви. Ей всегда тяжело отпускать эту свою частицу от себя. Вначале они неразрывно соединены между собой посредством пуповины, а в тот самый миг, когда отрезают пуповину, вся сила любви матери переходит в ее сердце и занимает ее ум.
Ребенок - это сама мать, часть ее тела и души. Поэтому, когда ребенок далеко от нее, она тревожится, чувствует себя не целой, как будто ее сердце находится далеко, а руки ноги - с ней, и она не может в случае опасности защитить и уберечь свое сердце.
Она спокойна и счастлива, когда ребенок рядом, – значит, сердце рядом. Мама всегда защитит свое сердечко. Эта любовь - две части одного единого.
В любви матери к ребенку если и есть страдания, то, как правило, это страдания матери.
Я, как вы уже поняли, действующий офицер Российской армии. С 1985 года, как поступил в военное училище, редко ездил домой к родителям, только когда был очередной отпуск. Сначала постоянные переезды в новые гарнизоны, потом война на моей родине, дальше локальные войны в России, в которых я принимал непосредственное участие, границы, которые появились между нашими государствами, - было много причин, по которым не получалось чаще ездить домой, к маме.
Когда в декабре сообщили о смерти моей мамы, я прилетел домой, но на ее похороны не успел. Отец, я и трое моих братьев сходили на могилу мамы и вернулись домой. Это был второй день после похорон. Дома у нас было очень много гостей: родственники, соседи, друзья. Все, что успел запомнить из того, что вокруг меня происходило, это как аксакал нашего рода, дядя моего отца, сказал: «На похоронах этой женщины было больше тысячи людей. Такого я давно не помню, тем более на похоронах женщины». Мне стало дурно: маму хоронила «тысяча» людей, а не я.
Я пошел в дальнюю комнату, чтобы остаться одному и подумать, немного успокоиться. Но у меня ничего не получилось. В комнату по одной заходили ее соседки-подружки. Я обратил внимание, как постарели эти некогда красивые и сильные женщины. Им было от пятидесяти до восьмидесяти лет. Каждая подходила ко мне, обнимала и целовала нежно и ласково, как это делала моя мама, при этом они все - кто в голос, кто беззвучно - плакали. Плакали все. Я не знал, что говорить. Я не могу словами передать то, что творилось у меня в душе и в голове. Я плакал, беззвучно плакал, и слезы предательски текли, не переставая из моих глаз. Большая комната была полна мам, но моей мамы среди них не было. При этом они все говорили, что вот если на два дня раньше приехал бы, то застал бы ее живой. Бедные мамы, они думали, что я собирался навестить ее, они думали, что я знал о ее болезни. Боже! Прости, мама, если ты слышишь меня.
В комнате длиной десять метров и шириной четыре по кругу на постеленных на полу одеялах вокруг меня сидели ее подружки-соседки. Они всегда так собирались и садились в круг в мои редкие приезды домой. И я рассказывал им о своей жизни, начиная от времени последнего своего приезда.
Когда я или кто-то из братьев приезжал домой, тогда они, договорившись между собой, приходили поздравлять маму с приездом сына. Они при маме ругали нас, что редко звоним и совсем редко навещаем ее. Представьте себе, а мама защищала и оправдывала нас перед подружками. Мы, сыновья, были лучшим из всего, что она видела и имела в своей тяжелой жизни. Она жила, потому что были мы, ее сыновья.
Теперь ее подружки сидели вокруг меня и рассказывали, что она до последнего дня вставала рано утром, помогала своим невесткам по хозяйству, потом выходила из дома, садилась на свое место и смотрела с надеждой на дорогу.
Я помню, когда приезжал в отпуск домой и когда выходил из дома в магазин или просто по делам в город и потом возвращался обратно, то замечал, что мама всегда сидела рядом с нашими воротами на табуретке или каком-нибудь пеньке, который выносила из двора. Она сидела счастливая и ждала, когда я вернусь домой. Тогда она вставала со своего места и заходила вместе со мной в дом. Наши друзья шутили, когда приходили к нам, что, если мама не сидит у ворот, значит, можно не спрашивать: вы, братья, находитесь дома.
Мимо нашего дома проходила дорога в центральную часть города. Она была видна до перекрестка, до которого было около восьмисот метров, и от этого перекрестка можно было попасть в любую часть нашего города.
Отцу не удалось переубедить ее, чтобы она не сидела у ворот и не ждала понапрасну каждый день возвращения сыновей, и он решил сделать специально для нее лавочку.
К ней всегда приходили женщины, живущие по соседству, и они вместе сидели, болтали обо всем и вместе с ней смотрели на дорогу. Почти у всех ее подруг было до десяти детей, каждая, жалея и поддерживая мою маму, ждала и надеялась, что кто-то из ее детей тоже появится из-за поворота. Но больше они болели за нее и ругали нас, за то что мы никак не появлялись из-за поворота. Со временем из-за войны и безработицы, когда сыновья разошлись в поиске работы, много желающих стало посидеть рядом с ней и тоже подождать. Иногда ей не хватало места, потому что она уступала свое место другим подружкам, тогда она заходила домой, выносила табуретку и садилась, чтобы вновь смотреть на дорогу. У нас в городе все знают друг друга, и все люди, когда проходили мимо нее, здоровались, спрашивали о здоровье и о том, звонил ли кто-нибудь из ее сыновей.
Ее не только мы любим, маму любили все, потому что она в своей жизни никому ничего плохого не сделала и плохого не сказала. Ее ожидание и упорство, с которым она ждала нас, сыновей, незаметно для окружающих стало каким-то символом надежды на обязательную и неизбежную встречу матери с сыном. Наши друзья, когда приходили в гости, так и говорили нам об этом. Кажется, они, дети своих матерей, завидовали, что у нас такая мама. Завидовали нам, сыновьям, которые были недостаточно благодарны этой святой женщине, нашей маме.
Года за четыре до своей смерти она попросила своих маленьких внучат, и они вместе принесли из гаража люльку от мотоцикла «Урал» без колес и рамы. Она его поставила возле лавочки и садилась всегда на нее, даже если никого рядом с ней не было. Теперь, когда она выходила из дома, то с собой брала маленькое детское одеяло, чтобы не садиться на холодный металл. Она заходила домой, когда начинался дождь или снег. А когда он прекращался, снова выходила и садилась на свое место. И знаете, потом мне рассказывали, как бы много людей вокруг нее ни собиралось, никто на ее место не садился. Даже если она вставала и хотела кому-нибудь уступить свое место. Все, и стар и млад, в округе знали, что ее место нельзя занимать. Все, когда у нее было плохое настроение, старались не беспокоить ее и, как сильно бы ни хотели с ней посидеть, подходили, здоровались и, ссылаясь на какие-нибудь срочные дела, уходили.
Все эти годы ежедневно кто-нибудь из моих друзей или одноклассников специально проходили или проезжали мимо нашего дома, чтобы остановиться и хоть одну минуту поговорить с ней. Спасибо, ребята. Я вас помню, и мама обязательно заступится за вас там, наверху, когда придет время.
Извините, пока я больше не могу писать о маме. Все эти минуты мне тяжело было писать, я стараюсь писать, но глаза меня подводят, все время, не переставая, текут слезы. Со временем я, может, напишу, какая у меня была мама. И надеюсь, что каждый ребенок, независимо от возраста, который прочитает о моей маме, узнает в ней свою маму.
/// 05.02.2011 18:54 //
/// Настроение: :-|
/// Комментировать