Данный сайт продается. По всем вопросам писать на verstalschik(@)thejournal.ru

ЖЖ: просто ещё один человек

ЖЖурналы.ru

живые журналы
.

просто ещё один человек: «мои мысли вслух»



расчёсывая пустыню

Номер 93 стоял на обочине дороги с убогим чемоданчиком в руках. Первым, что бросалось ему в глаза, была ветряная мельница с ржавыми лопастями, протяжно скрипящими под обжигающим ветром. Башня не была прекрасным рождением архитектурной мысли и не отличалась какой – то особенной инженерной задумкой. Просто она была высокой. И не гармонировала с цветовой гаммой ландшафта. Мужчина несколько минут молча взирал на это творение рук человеческих, а потом направился в её сторону. В тяжёлых шнурованных ботинках было тяжело идти, ноги глубоко утопали в песке, ветер сушил кожу, а повсюду слышалось какое-то шуршание.
Обойдя холм, 93-ий увидел то, что и следовало ожидать в подобном месте – жестяную банку. Строение напоминало цилиндр, ровно на половину врытый в землю. Возможно, так на самом деле и было, но чтобы это проверить, пришлось бы выкопать довольно приличную яму, а на такую ерунду у 93-его, естественно, не было времени. Подходя ближе к зданию, он смог разглядеть, что он оно было обито листовым железом, нервно креплёным заклёпками. Дверь располагалась на предполагаемой крыше цилиндра, в боку виднелось нелепое окошко.
Несмотря на убогость фасада здания, оно смотрелось довольно солидно. Как минимум, внушало доверие. Возможно, всё дело было в том, что оно находилось так близко к поверхности, что создавало впечатление полной нелетучести. Что, несомненно, является очень важным качеством в краях с таким порывистым ветром.
93-ий сделал ещё несколько шагов по направлению к заклёпкам, когда дверь бункера неожиданно распахнулась, и из неё вышел низенький человек, весь закутанный во всевозможный трикотаж. Даже скрытый под ворохом одежды, его живот сильно выделялся на общем фоне, грозя в скором времени заслонить солнце. Лысина грязно блестела, отражая потоки света, стремящиеся с небес, а остатки когда-то густых волос были неаккуратно зачёсаны назад, наподобие полумесяца. Глаза, глубоко посаженные двумя наблюдателями под широкий лоб, тут же начали ощупывать званого гостя. Вскоре, он закончил свой визуальный досмотр и, переваливаясь, направился к мужчине. От него сильно несло алкоголем и жжёной резиной, что было довольно неуместно для начала рабочего дня.
Он протянул руку в знак приветствия, и номер 93, из вежливости, решился на это рукопожатие, несмотря на то, что трогать эти пальцы, все будто в машинном масле, мягко говоря, не хотелось. Но вместо того, чтобы сжать ладонь, коротышка совершил манёвр, обогнув застывшего с вытянутой рукой мужчину, и схватил продолговатый инструмент, ранее не замечанный.
Предмет на поверку оказался подобием метлы, только оканчивался он не привычными прутьями, а металлическими полосами, расходящимися наподобие веера и заломанными на конце.
- Здравствуйте, - нерешительно произнёс номер 93.
Пузан посмотрел на него из под навеса своего лба, сделав вид, что крайне удивлён такой встрече.
- Пойдём. Оформляться будем, - буркнул он и направился обратно в офис, всем своим видом выражая недовольство. 93-ий даже не догадывался, что 72-ой (а именно так и звали небритого коротышку) был очень рад появлению нового работника. Так можно было убить добрый день на заполнение всевозможных форм, бумаг и документов, тем самым отлынивая от своих прямых обязанностей.
Подойдя к двери, в которую 72-ой юркнул с удивительной для своих масс проворностью, 93-ий увидел, что совсем рядом от их консервной банки лежал, зарытый носом в песок, старый кукурузник. Он выглядел совсем плохо. Даже для кукурузника.
- И часто у вас тут самолёты падают? – спросил 92-ой тоном, которым обычно справляются о погоде или сорте помидоров.
- Да нет, - подкреплённое взмахом руки, - больше летают. Раздражает, особенно по ночам. Истребители эти. И гудят, и гудят….
- А может привлечь их к административной ответственности за нарушение порядка и создание недопустимого уровня шума после одиннадцати вечера?
73-ий даже остановился и поднял голову вверх, помогая мозгам лучше думать.
- Да нет, вряд ли получится, - изрёк он и исчез в проёме двери.
Изнутри помещение напоминало… Консервную банку. Если бы только можно было залезть внутрь той самой банки и оглядеться. У окна стоял стол, заваленный ворохом бумаг, рядом прислонился к стене дремлющий шкаф, дверки которого раскрывались всякий раз, когда он тихо похрапывал во сне. У противоположной стенки находились две кровати – гамака, прикреплённые к стене и поперечной балке. На полу располагался коврик, обшарпанный настолько, что без труда можно было разглядеть всего его внутренности.
73-ий сидел за столом и, пыхтя, искал иголку в стоге сена. Заполняя форму, он медленно выводил каждую букву, словно получая удовольствие от самого процесса. Как художник, наносящий очередной элемент на свой холст, он подолгу внимательно изучал результат своего творчества. За десять минут он не задал ни единого вопроса вновь прибывшему. Тот присел на стул и даже немного задремал, съедаемый излишней теплотой приёма.
- Место прошлой работы? – вопрос, выплывший из – за угла.
- Я закончил институт в этом году, - здесь нужно сделать уточнение. Ранее, 93-ий обозначался, как мужчина. Ну, а собственно, почему бы ему и не быть им? Просто этот термин вполне может подходить как к особям уже довольно зрелым, полностью сформировавшимся и с усами, так и только вступающим на тернистый путь мозгового созревания.
- То есть опыта работы не имеем? – подозрительно и с некоторым недовольством спросил 72-ой.
- В других штанах оставил, - подумал про себя 93–ий. А вслух сказал немного возмущённо и почти с напором: «Так сказали же, что можно без опыта».
- Понаприсылают тут…. А я их учи. Ладно, пойдём, буду показывать фронт работ.
Вообще 93 –ий не всегда был 93-им, у него даже фамилия своя была. Когда он закончил институт, то, конечно, хотел работать на того, на кого он учился. Может, кому –то бы показалось, что у него такая уж и интересная специальность, но ему казалось как раз наоборот. И мечтал он, что будет так работать, чтоб прям на работу ехать хотелось. И чтоб, понятно, премия по четвергам. Но куда бы он не приходил, везде висела одна и та же табличка:
Требования:
возраст: 20-25 лет,
опыт работы от 20 лет и более.
А внизу приписка: ОБЯЗАТЕЛЬНО. ОЧЕНЬ.
Такими большими и некрасивыми буквами, что сразу чувствовалось безотлагательность этого требования.
И тогда он разворачивался и шёл искать дальше.
Первые полгода он не унывал, верил в счастливую звезду и прочие прекрасности. Но, время шло, а работа всё не находилась и не находилась. И где он её только не искал…. А потом понял, что вообще – то проголодался, и пора бы найти какую никакую, получить зарплату, да и поесть уже, наконец. Вот так он и оказался здесь. В административном корпусе ему выдали форму, дали направление и присвоили номер. 93 теперь было гордо и неровно вышито на груди красными нитками.
93-ий и 72-ой стояли на вершине бархана и молча оглядывали поле своей профессиональной деятельности.
- И что – это всё надо расчёсывать? – спросил 93-ий. Второй, в ответ на это только кивнул головой и произнёс неразборчивое «угу».
За этой репликой последовала продолжительная пауза, во время которой в мозгу молодого человека, видимо, крутились шестерёнки.
-Зачем? – решился на второй вопрос 92-ой, видимо, не найдя достойного ответа в своей молодой и неопытной голове.
- Ну что значит «зачем»? Тебе вообще, в конце концов, какая разница? Тебе за это деньги платят, чем ты не доволен?
- Но я просто хотел понять…., - начал защищаться мальчик.
- Что ты там хотел? Самая обыкновенная работа, не лучше и не хуже других. Ты ж мечтал деньги зарабатывать? Вот и вперёд. Берёшь инструмент, вон твой сектор. Ходишь по линии, расчёсываешь пустыню, следишь, чтобы полосы были строго параллельны друг другу. Всё. Тут большой науки не требуется. Просто выполняй свою норму в день, и всё у тебя будет замечательно.
- А если я не….
- Тогда лишат премии, - лаконично и весомо резюмировал 72-ой и направился по направлению к другому сектору, оставив 93-ег наедине со своей новой работой.
Этот новенький думает он один тут такой. А ему то всех проконтролировать надо. Их же огого ещё сколько таких же – расчёсывающих пустыню за деньги.
/// 16.09.2010 15:50 // Комментарии: 5 / 07.04.2013 20:22
/// Комментировать



о скорости

в один момент во мне родилась мысль о том, что все люди живут, просто делают это с разной скоростью. Скорость прямолинейного движения, как известно, равна отношению пройденного расстояния к времени, затраченному на прохождение этого самого расстояния.
Конечно, большую роль играет то, сколько времени вам отведено. Но в данной ситуации гораздо важнее пройденное расстояние. И важнее оно потому, что в большей степени, нежели время, подчиняется вашей воле. И хотя в некоторые дни моей жизни мне кажется, будто числитель состоит из количества пройденных шагов, в силу чего моя «жизненная скорость» резко стремится к нулю, словно предел отношения двух переменных, несмотря на то, что в роли знаменателя выступает ось времени, которое я для упрощения приравниваю к единице. Чаще же я питаю надежды, что мои чувства ошибочны. Скорее всего, над знаком дроби стоит поставить не величину расстояния, а объём выполненного тобой в жизни, принимая во внимания все аспекты деятельности. Ведь в итоге, тем быстрее движется наша жизнь, чем больше мы стараемся успеть в ней сделать. И в конце концов, всё дело в том, какой объём воздуха ты успеешь переработать, а то, как ты этим количеством вздохов воспользуешься.
/// 12.08.2010 09:29 // Комментарии: 2 / 12.08.2010 09:46
/// Комментировать



весомость

Часть 1.
Женя стоит у окна, вся в слезах, и нервно мнёт бумажную салфетку. Он сидит на диване и молча смотрит в угол. В углу стоит фикус и фиксирует всё происходящее. Несмотря на то, что в комнате застыло почти всё, включая воздух. Несложно догадаться, что назревает драма. И что надо натворить, чтоб твоя девушка стояла вот так у окна, посреди кучи смятых бумажных салфеток, и плакала? Он не хотел плакать, он вообще ничего не хотел. Подойти к ней и обнять он боялся. Уйти тоже. Так иногда бывает, что не знаешь, что нужно делать, и тогда надо застыть, чтобы всё произошло само собой.
- Как ты вообще мог со мной так поступить? – такая тривиальная фраза. Но попробуй сказать он это вслух…. Фикусом бы по голове получил. И по делу.
- Прости, - сказал он, выбросив слово на пол. А дальше что? Ну как можно объяснить такую очевидную вещь?
- Как я могу тебя простить после того, что ты сделал? – вскрикнула она, резко обернувшись.
Он не разбил её любимую чашку, не забыл забрать ребёнка из детского шага. Просто переспал с другой. На их обеденном столе.
Что ж ему ещё оставалось делать, когда он так аппетитно виляла перед ним всем чем можно? Ну, не устоял. Стол, кстати, тоже. Развалился. Её любимый старый кухонный стол. Не выдержал такого количества порока на единицу площади.
А она застала самый апогей.
- Ты, ты, ты…. ! – всхлипывала она, задыхаясь, - мы же так долго были вместе. Ты говорил, что любишь меня. Негодяй, подлец, сволочь (сильно смягчая выражения) .
- Я же на всё ради тебя была готова. Ты оглянись вокруг. И ты променял всё это на один замечательный трах с этой дурой Леной? – она почти перешла на ультразвук. Поведя рукой по воздуху, очерчивая масштабы потерянного, она устремила на него взгляд, полный непонимания.
В комнате стоял шкаф. Обыкновенный деревянный шкаф. Но это был их шкаф. И диван. И эта идиотская картина, которую подарила её мама. И носки, разбросанные по полу. Но, в конце концов!!! Это были их носки, картина и диван. И он это понимал. А ещё он понимал, что на кухне валяется убитый горем и его стараниями стол. Который был когда-то их, потом немного побыл его и дуры Лены, а теперь он ничей. Он теперь вообще не стол.
И бесполезно его пытаться склеить. Проще купить новый. А вот отношения вообще – то не стол. Их клеем не починить.
Женя был странным человеком. Во - первых его девушку тоже звали Женя. Во-вторых, он зачем-то переспал с Леной. В- третьих, он не знал, что с этим делать. Он был странным хотя бы уже потому что не знал, что с этим ничего нельзя поделать. И эта боль в сердце у него, сосущая, ужасная, непроходящая – она там надолго. И он сам во всём виноват. Девушка его ещё долго будет плакать, и ему будет плохо. А всё потому что…. Он идиот. Даже странный идиот.
- Я тебя никогда не прощу. Убирайся из моего дома! – тихим голосом сказала девушка. Голос означал смирение, решимость и безотлагательность.
И вот тогда он упал на колени, стал целовать, молить о прощении, слёзы полились рекой. Женя просто не знал, что он должен такого сказать, чтобы всё стало, как прежде. Он ощущал себя маленьким мальчиком, который нашкодил, и теперь получал нагоняй от мамы. И ему очень хотелось закрыть глаза, сильно сильно зажмуриться и загадать желание, чтобы всё вернулось во вчера, и всё было хорошо и уютно.

Часть 2.
Миша с большим удовольствием поглощал бутерброды и запивал их горячим чаем. Вообще он больше уткнулся в монитор, чем ел, хотя и не забывал отправлять содержимое тарелки в рот. Ролик оказался смешной, мальчик оказался смеющимся, крошка оказалась причиной поперхновения. Не смертельно.
Покончив с трапезой, Миша запустил любимую «линейку» и погрузился. В такие часы до него было не докричаться. Ответы на вопросы для членов семьи на автомате. Кивки головы, да – нет, затрудняюсь ответить. И вообще - пусть весь мир подождёт. И пусть его называют задротом. Сами они задроты. Это же «линейка».
Вообще – то Мише было почти двадцать два, и он давно закончил школу, а девочками даже ещё не успел начать интересоваться. Ему некогда было. И пофиг, что крошки на штанах остались. Зато у него уровень персонажа огого какой. Миша почувствовал прилив гордости и продолжил убивать интернет – негодяев, вставших у него на пути к мировому господству.
Часть 3.
Вообще – то Юра сильно торопился – его жена должна была рожать сегодня. Он всю жизнь водил автомобиль, соблюдая почти все правила дорожного движения. Особенно скоростные режимы. Но больно уж ситуация была не требующая отлагательств. Вот он и давил педаль в пол. А тут этот. Волшебник с палочкой. Довольный, ухмыляющийся, похожий на борова, с толстенной шеей и маленькими злыми глазками (как на заказ) . И главное бы просто штраф выписал, он же лекцию начал читать. Юра и объяснял и уговаривал, и просил. Стража дорог ничто не могло разжалобить. Наплевать ему, что жена рожает первенца. Правила есть правила, надо соблюдать. Так что пойдёмте оформляться.
Он очень долго возился с бумагами, неторопливо заполняя бланк. И ведь обоим было понятно, что он это нарочно делает. Не потому что ему лично Юра не понравился, а просто потому что человек по натуре такой. Плохой (снова смягчая выражения. Сильно) . В машине было душно, играло какое-то идиотское радио. Юра злился и елозил на месте. Он был так рад, когда ему позвонили и сообщили, что уже сегодня. А теперь этот. Он же из-за него всё пропустит!
Наконец, бумаги были заполнены. Мужчина вышел из машины и сильнее, чем следовало, хлопнул дверью. Провёл рукой по волосам, слегка взъерошивая их, и услышал хлопок. Он обернулся на звук и вдруг понял, что он не успеет к жене. И ещё, что он вообще больше никуда никогда не успеет. От этого стало невыносимо грустно. Гаишник вылез из машины и грубо спросил: «ну, и чо ты встал? Опаздывал ведь. Вот и вали отсюда! »
Юра глубоко вздохнул, посмотрел ему в глаза и сказал: «да пошёл ты на х. й». Он это сказал очень с чувством, как никогда ещё никому не говорил. Того аж пробрало, он оторопел, но потом пришёл в себя.
- Что ты сказал? – включил он свою привычную наглость.
- Я говорю, ты - резиновое изделие номер два, - пошутил Юра последний раз в жизни и закрыл глаза.
Гаишник больше ничего не успел понять.
Женя, лежавший в ногах своей девушки, тоже не успел. Она вдруг резко опустилась к нему и впилась губами в его губы. Он чувствовал солоноватый привкус её слёз. А потом она сказала «я всё равно люблю тебя» и крепко обняла.
Единственное, что успел сказать Миша, когда он увидел за окном грибовидное облако, быстро растущее в размерах, было нецензурным словом. Ёмким, лаконичным, очень чётко характеризующим тогдашнее положение дел. Вообще – то ему некому было сказать «я люблю тебя». Ему даже не о чем было сожалеть, потому что у него никого никогда толком не было. Так что он умер молча. Даже не успев прокачать своего героя до следующего уровня. А ведь оставалось так немного.
Как оказалось, все жизненные неурядицы, сложности в понимании друг друга, врождённая вежливость, даже подростковый идиотизм – всё это пасует перед взрывной волной взорвавшейся ядерной бомбы. А до всем казалось, что их проблемы так весомы.
/// 26.07.2010 14:56 //
/// Комментировать



wi-fi

«Wi-Fi (Wireless Fidelity (пер. с англ) .
- «беспроводная точность») -
- беспроводная сеть».
Юра сидит за столом и делает большой глоток кофе. Банально до безобразия, но что поделать. Как бы ни мечталось большинству сопливым школьников, в результате вы не спасаете мир, не изобретаете лекарство от простуды и не спите с моделями плейбой. Даже ни с одной. И работа получается не захватывающая, любимая и высокооплачиваемая. Как это не прискорбно осознавать, но тому самому мечтающему большинству уготовано удобное (если повезёт) место перед экраном монитора и клавиатурой, по которой он будет обречённо стучать, неизменно создавая никому не нужные таблицы, протоколы и отчёты, с перерывом на свои странички в контакте и одноклассниках (опять же, если повезёт) . Время на обед, походы в курилку, трёп с коллегами по несчастью и феерично проведённые вечера. Опять же за компьютером, только теперь уже приспособленным для других занятий. Или пиво. Если…. Ну, вы поняли.
Беда в том, что ты слишком быстро соглашаешься со своим распорядком дня, утверждённым твоим же мозгом, и подписанным на много месяцев вперёд. И изо дня в день, как заправский сурок, тело переносит тебя из одной точки пространства в другую. В итоге ты приходишь к наблюдения о том, что маршрут твоего автобуса никогда не отличен от самого себя вчерашнего. И в этом могло бы быть не так плохо. Всё дело в том, что и люди в этом автобусе, музыка в плеере и даже голуби на остановке – все они из вчерашнего дня. Самое идиотское, что тебе начинает казаться, будто кресло, на котором ты каждый раз сидишь в транспорте по дороге на работу, уже приняло форму твоих ягодичных бицепсов. Это абсурдно, потому что за день на нём восседают столько разных людей, что никакого прецедента и быть не может. Но мысль всё равно есть. Сидит где-то в углу и заставляет беспокойно ёрзать.
Но мечта то продолжает иметь место быть. И всё тебе верится, будто ты такой Фартовый, стильный и вообще. Умница.
На самом деле, весь текст, пронесшийся красной строкой со смелостью можно отнести и к Юре, молодому сотруднику крупной фирмы, расположенной в этом здании. Но как - то это непоэтично– поливать определённого человека грязью.
И вот он сидит с кружкой ароматного кофе в руке, второй благородно подперев щёку, и неотрывно смотрит в монитор. Приключилось с мужчиной счастье в виде безлимитного интернета. Так что вместо таблиц и протоколов, теперь он занимается захватывающим процессом скачивания кинофильма. А на самом деле, просто воплощает в реальность идею о том, что то, что бесплатно – не может просто так лежать и пылиться. Обязательно кто-нибудь подойдёт, и спасёт это что-то от лежания. Так что, на то он и безлимит. Ну, и почему бы собственно, не стать этим кем-то.
Как много может быть в жизни неопределённостей.
В общем - то, он не сидел и не смотрел, как дебил, в монитор все двадцать минут скачивания. Просто процесс подходил к концу, вот Юра и решил проконтролировать. Секунды текли, песком опадая на дно часов, проценты увеличивались. 96, 7%, ещё немного, ещё чуть - чуть. А потом произошло непостижимое. Ступор. «Скорость скачивания» - не определена. Молодой сотрудник слегка опешил, не поняв причины такого негодяйства. Глянул на значок аськи – он явно не горел зелёным цветом. Через полминуты стало ясно, что интернет потух целиком. Причём, занервничал не он один. Оказалось, во всём здании образовались непреодолимые препятствия для доступа во всемирную сеть.
И тут началась паника – люди забегали по этажам, размахивая руками и испуская в воздух нечеловеческие вопли. Кто- то потянулся за лежащим в ящике стола револьвером. Интерпретация фразы: «куда мы теперь без интернета», на «отлично» выполненная нашим коллективом. Последний день Помпеи, акт первый. В одночасье оставшись без источника развлечения, нашей надежды и опоры, практически утратив смысл в жизни, общество тут же потеряло веру в завтрашний день. Все ходили со стеклянными глазами, раскрывали, словно рыбы, рты и спрашивали на одном дыхании: «а когда починят? » Фразу «а вдруг никогда», пролетавшую время от времени в голове, старались просто поскорей выкинуть за появлением ощущения отчаяния, возникавшего сразу после этих непроизнесённых слов.
Остаток дня Юра провёл в глубокой неопределённости. Когда часы пробили полночь, а точнее шесть, он взял с вешалки куртку и направился домой. Решив не ждать лифт, пошёл по лестнице. И каково же было удивление молодого и пытливого ума, когда в пролете между третьим и вторым этажами он узрел невообразимую картину. Трубка, креплённая к стене, в которой находился драгоценный кабель, была частично вырезана вместе с содержимым. Словно убийца, оставивший после себя кровавый изуродованный труп, неизвестный жестоко обошёлся с каналом, соединяющим наш рабочий сервер с мировым мозгом интернета.
Почувствовав себя самым настоящим детективом, молодой человек стал внимательно изучать место преступления и через некоторое время понял, что не жестокость и ярость привели к разрыву провода, а холодный расчёт. По краям кабеля можно было понять, что это никакой не обрыв, а самый настоящий срез. Неизвестный, кем бы он ни был, несомненно использовал инструмент, чтобы совершить своё злодеяние. Но кому могу прийти такое в голову?
Сдерживаясь от того, чтоб предаться отчаянию, Юра отогнал прочь мысли о том, что завтра на работе снова не будет интернета. Чтобы занять голову, он продолжил осмотр места. Не обнаружив ничего примечательного, кроме письма, валявшегося в углу, мужчина сокрушённо вздохнул и направился на выход. Пусть поимкой злодея занимаются профессионалы. Может, те же профессионалы и кабель нарастят до завтрашнего дня?
Уже по дороге домой, в автобусе, его посетила странная мысль: «откуда могло взяться на лестнице чьё – то письмо? Обронил почтальон? » Он усмехнулся собственной мысли. Почтальон, в форме, с кепкой на голове и сумкой, переброшенной через плечо, воровато оглядываясь, достаёт кусачки и со злодейской ухмылкой резкими движениями взрезает живую плоть. Короткий взгляд на своё ужасающее творение, злобный смех и быстрое исчезновение в ночи.
Такие рассуждения смахивают на сюжет одного из тех старомодных детективных романов, в конце каждого из которых неизменно выясняется, что убийца либо садовник, либо нотариус, либо конюх. Впрочем, думаю, истории про конюхов пишутся, дабы внести хоть какое – нибудь разнообразие в почти уже идентичный всякий раз финал. Эффекта неожиданности ради. А чем, собственно, плох вариант с почтальоном?
Прибыв на следующий день, Юра узнал, что диверсия на самом деле имела место быть, и кабель действительно порезан неизвестным. В конце концов, соединение было восстановлено, и в мире воцарился покой и порядок.
На две недели.
А потом всё повторилось. Только место преступление было подобранно более тщательно, так что у рабочих ушло гораздо больше времени, чтоб его найти. А люди всё это время, словно идущие по пустыне странники, потерявшие надежду найти источник воды, ждали, когда модемы призывно заскрипят, возвещая о возвращении в жизнь смысла.
На этот раз шумиха не улеглась так быстро. Все требовали усиления контроля безопасности, грозясь заработать нервный срыв из-за перебоев с интернетопитанием, и, собственно, засудить компанию, позволившей такому чудовищному событию произойти.
Юра, как и все остальные, был крайне озадачен, недоволен и даже местами возмущён происходящим. Но как же он был удивлён, когда на четвёртом месте диверсии нашёл открытку. Адрес отправителя – небольшой городок в области, получатель – житель нашего города. А бывают ли такие совпадения? Но неужели две таких косвенных улики могут указывать на профессию убийцы? Хотя, можно ли оперировать логикой в таком абсурдном, не имеющем вразумительного объяснения преступлении?
«Вам никогда в голову раньше не приходил бред? » - спросил у Юры психолог. Ну, если бы у него был психолог. И если бы у него хватило мозгов поделиться с ним своими соображениями. Особенно, мне нравится та часть, где больная на голову фантазия предложила расставить по зданию почтальоноловки. Это что-то вроде мышеловок, Только больше и приманка другая. Что-нибудь вроде редких марок.
Вообще, есть это в человеческой природе – совершать поступки, не поддающиеся каким – либо алгоритмам, расчётам и формулам. Я не говорю даже о спонтанных, дерзких и, порой, безумных поступках вроде покупки красного кабриолета сорокалетним лысеющим служащим банка, акте пирсинга, производимом молодыми людьми и прочих идиотствах, в таких больших количествах совершаемых людьми. Выбор будущей профессии, зачастую основанный на безалаберном «хочу», предпочтения в приятельских, дружеских и любовных связях, многочисленные чудачества в сексуальных желаниях, стиль в одежде и прочая, и прочая. Слишком многое в своей жизни люди совершают, руководствуясь некими неразумными доводами, нежели логикой, здравым смыслом или же холодным расчётом. И лекарства от этой болезни, как известно…
День за днём, Юра занимал свою голову подобного рода текстами, чтобы хоть как-то развлечься во всей этой монотонной суете. К тому же, в последнее время, в связи со всеми этими перебоями интернета, того самого свободного времени стало намного больше. Ведь никто из присутствующих не подумал, что, лишённые возможности сидеть в одноклассниках, люди станут больше работать?
Вообще, с глобальным распространением интернета жизнь перешла на определённо новый уровень. Людям стало гораздо проще получать всю необходимую информацию. И кто теперь покупает газеты, если всё это можно прочесть в интернете? А так же писать письма, отправлять отчёты и приглашения на официальные встречи. Бумажные записочки заменили сообщениями в «Я тебя ищу» и «агенте». Из года в год мы благополучно перетекаем в интернет. Живые дневники, твитер, формспринг, вконтакте - все эти ресурсы – электронные эквиваленты бывших когда-то живых в этом мире вещей. Ну, и в конце концов, гораздо проще порно смотреть в интернете, нежели искать его на мифических кассетах, привезённых из Германии.
Музыка в формате mp3, скачанные с сервера тысячи фильмов, картинки и фотографии – всё превратилось в статус электронного. Это довольно глупо и бестактно по отношению хотя бы к тем же руководителям компании Apple, но. Музыка, доносящаяся из ipod и играющая с виниловой пластинки - это абсолютно разные вещи. Вся разница в том, что в последнем случае музыка настоящая. Даже не так. Настоящая. К ней можно прикоснуться, ощутить кожей.
Здесь даже можно провести аналогию с тезисом о том, что жизнь прекрасна и удивительна в силу того, что она конечна. Если бы люди не умирали никогда, то, в конце концов, они перестали бы получать от жизни какое бы то ни было удовольствие, превратив всё это в существование. Прелесть виниловой пластинки в том, что на ней есть только один альбом. Ты не можешь поставить плейлист на проигрывание «вперемешку», не можешь удалить не нравящийся трек, у тебя не получится скачать пластинку из интернета. Тебе нужно заработать денег, пойти в магазин и выбрать её среди тысяч других. Принести домой, вытащить из обложки, на которой будет список композиций, поставить иглу на поверхность винила и наслаждаться Настоящей музыкой. Порой, мы сами не понимаем, чего лишаем себя.
Самое глупое среди всего сумасшествия, пролетевшего перед Юриными глазами за эти пару недель является то, что интернетовский кабель резал действительно почтальон. Я думаю, не стоит делать большой упор на тот факт, что он идиот. Будучи пойманным сотрудниками охраны и приведённый в кабинет «для допросов», а, по сути, просто в кабинет, он упорно промолчал добрых 10 минут, а потом во всём сознался. Из краткого рассказа можно было вынести, что его настолько удручило то обстоятельство, что люди перестали писать друг другу письма на бумаге, что он решил лишить их возможности делать это как бы то ни было иначе, чем посредством обычной почты. Мужчина свято верил, что отобрав у людей интернет, он поможет им вернуться на путь истинный, и они все разом начнут пользоваться услугами старых добрых почтальонов.
Незадачливый убийца прогресса был идиотом не потому, что пытался совершить такой насильственный акт над человечеством, а потому что свято верил, будто может в одиночку остановить эту махину - прогресс. Своими гигантскими лопастями разгребающая весь этот смрад дремучести и выбрасывая за границы видимости останки каменного века, она будет продолжать двигать нас в светлое будущее, пока всех не угробит. И остановить это не под силу ни одному почтальону. Только вот он об этом почему-то не знал.
Как ни странно, начальство не стало подавать на него в суд, просто напросто посчитав невменяемым. А потом ещё подумало, и, от греха подальше, решило установить в здании Wi-Fi. Для удобства и, одновременно, предотвращения в будущем подобного рода эксцессов. А почтальону наказали дать по шее и отпустить.
Наш незадачливый революционер и молодой сотрудник крупной компании были в чём-то похожи – обоих сильно не устраивала их жизнь. Но разница была в том, что один очень сильно пытался её изменить, а другой очень сильно не пытался. И в своих крайностях действия и бездействия они тоже были одинаковы. Слишком часто люди впадают в крайности, отчего выпадают за тот самый край, который некоторые люди называют благоразумием.
Юра сидел на стуле и разглядывал в окно кипящий город. Каждый его житель в этот час спешил куда-то, машины стояли в пробке, где – то пробило канализацию, так что пар валил клубами, звучала сирена кареты «скорой помощи». На экране неумолимо двигалась строка закачки фильма. Юра в шутку теперь говорил, что у него самый быстрый интернет, потому что его кабинет находится на последнем этаже, а значит к wi-fi ближе. В пятый уже, наверное, раз за день улыбнувшись собственной шутке, он отхлебнул кофе и сложил ногу на ногу. Неожиданно, раздались звуки, как если бы человек шагал по крыше, с таким характерным металлическим отблеском.
Это, наверное, почтальон полез резать провода у вай фая. Пора бы уже давно расставить почтальоноловки.
Некоторые недалёкие люди бывают просто до умопомрачения упорны.
/// 14.06.2010 17:55 //
/// Комментировать



мир

Если смотреть на движущихся по улице людей с высоты десятиэтажного дома, то они представляют собой исключительно серую массу. Как ни крути, а в толпе превалируют чёрные и серые цвета, так что грани смываются, уступая место воображению и домыслам. И в итоге серость массы определяется не только однообразием поведения и характеров людей, но даже такой мелочью, как одежда.
Спускаясь на третий этаж, и выглядывая в окна, уже можно различить отдельных людей – костюмы, куртки, жакеты, блузки, кардиганы… Выйдите на улицу, на середину тротуара, поставьте на асфальт табуретку и взберитесь на неё. Во – первых, вашему поведению все удивятся, а эпатаж - это ведь так интересно, во – вторых, удивитесь вы, потому что среди спешащих, прогуливающихся, летящих и праздношатающихся не удастся увидеть ни одного незнакомого лица. Собственно, всё что получится – это увидеть два лица, мужское и женское, просто исполненное сотни раз. Время от времени необычная причёска или цвет волос могут привлечь ваше внимание, но в большинстве своём, горожане составляют абсолютно одинаковых людей. И что самое удивительное – никого это не пугает.
Не слишком высокий, среднего телосложения, брюнет, глаза карие, правильной формы нос, губы, подбородок с небольшой ямочкой, симметричные не торчащие уши. Самое обычное описание самого обычного мужчины. Мужчин. Сотен тысяч, разгуливающих по улицам города, работающих в офисах, ведущих машину, задумавшихся, сидящих на унитазе. Смахивает на паранойю, но факты настолько налицо, что становится даже не по себе.
Самое ужасное во всём этом однообразии то, что всё не ограничивается внешним сходством. Заговорите с человеком о море, и вы точно будете знать, что он ответит вам. Стандартные «привет, как дела? Нормально» так предсказуемы, что хочется вместо них выкинуть стоящий рядом стул в окно. Несмотря на то, что вы находитесь на пятнадцатом этаже. Несмотря на то, что окно закрыто. А скорее всего, именно поэтому и хочется.
Беседы, характеры, мысли, идеи, мечты – всё у всех одинаковое. Как может мечта быть мечтой, если она не твоя собственная, а как у всех?
Когда приходишь к осознанию практически стопроцентной схожести с окружающими, тебя начинает пугать мысль о том, что все вокруг думают, как ты. А если они придерживаются того же стиля мышления, то и мысли скорее всего у всех вокруг одинаковые. И получается, любая твоя задумка, любая мечта или непристойная фантазия живут в головах тысяч людей. Что, в итоге, приводит тебе к идее о том, что люди постоянно знают, что у тебя в голове. И ты никуда не можешь от этого деться, потому что каждое твоё умственное скитание, каждый скачок, попытка изменить своё сознание дублируется тысячи раз такими же, как ты, брюнетами. В один момент тебе начинает казаться, что твоя голова распилена на куски, мозг лежит ничем не прикрытый, и каждый желающий может подойти и заглянуть внутрь. Узнать о чём ты думаешь, чего боишься больше всего на свете, о чём мечтаешь. И воспользоваться этим знанием против тебя. Такие мысли могут привести к паранойе, и даже к табличке с надписью «выход», ярко горящей над окном, за которым открывается прекрасный вид на город.
Я разговариваю с собственным отражением в зеркале, ни на секунду не думая о том, что сошёл с ума или, по крайней мере, что это не нормально. В моём мире всё нормально. Беда в том, что всё только и может быть что нормально. Дела, последний фильм, пейзаж, секс, переживания по поводу смерти близких. На всё один ответ. И нет никакой разницы, буду ли я видеть себя по ту сторону гладкой поверхности или же приглашу на чашку чая своего соседа. Просто отражение не перебивает меня и не говорит вслух, чтобы попусту не сотрясать воздух.
Нет, конечно же, все люди разные, ну что за вздор. Каждый выбирает себе профессию, одежду, что он будет есть на завтрак, где ему жить и на каком боку спать. Так кажется поначалу. А с годами начинаешь понимать, что твой коллега по работе ест такие же тосты с апельсиновым соком на завтрак. И всё дело не в том, что он живёт с тобой в одной квартире, просто его жена готовит те же самые блюда, что и твоя. Приглядываясь внимательней, понимаешь, что абсолютно все придерживаются одинакового стиля в одежде, оставляя место фантазии только в тот момент, когда нужно выбрать между чёрным и серым свитером. И никто не возьмётся с точностью сказать, желание ли подсказало взять тебе тот, что с пуговицами, или же ты просто взял его потому что лежал ближе. И дело не ограничивает мелочами. Всё, в этом мире идентично абсолютно всё. Так, год за годом, ты узнаешь, что твою жизнь проживают ещё тысячи человек.
Единственным исключением из правила одинаковости, аксиомы идентичности, закона единообразия является спорт. Конечно, всех детей изначально учат играть абсолютно одинаково, к тому же у всех совершенно идентичные спортивные данные. Сумятицу в этот мир вносит теория вероятности, вероятность. Эта милая сердцу численная мера степени объективной возможности наступления случайного события. Когда на поле пять игроков, задача которых - забросить мяч в корзину, не всегда возможно предугадать, кому из четырёх партнёров отдаст мяч разыгрывающий игрок. Как много хауса в их передвижениях. Как это прекрасно. Только на таких мероприятиях я улыбаюсь по-настоящему.
А в остальном это скучнейший мир, в котором я не могу найти себе место.
Я иду по улице, накинув на голову капюшон, и стараюсь не смотреть по сторонам, предпочитая однообразию лиц монотонность асфальта. Натыкаюсь на кого-то в толпе, и понимаю, что это я. Молча продолжаю движение и ловлю себя на мысли, что для того парня всё наоборот. На него налетел он же сам. Двойственная бессмыслица.
Захожу в кафе и встаю в очередь из себя. Очень интересно ходить за справками в больницу. Заходишь в отделение и даже боишься спросить кто последний. Потому что в любом случае тебе скажешь ты сам. Если повезёт, отзовётся какая-нибудь девушка. Хотя, что значит «какая-нибудь»?
Я продаю себе кофе и забираю сдачу. Если постоять пару минут, наблюдая за столиками, то становится видно – все пьют кофе абсолютно одинаково. Подносят кружку к губам отточенным движением, дуют на поверхность и делают большой глоток. Меня в дрожь бросает от этого коллективизма. Выхожу на улицу и натыкаюсь на своего знакомого. Я не сразу узнаю его среди всего этого многообразия. Он улыбается мне, мало что под руку не берёт, и мы идём на работе вместе. По дороге приходится выслушивать все эти пресные истории, которые я мог бы получить и на рабочем месте. Хотя, какая разница. И так изо дня в день. Солнце восходит и садится, но в мире ничего не меняется, словно всё застыло в нелепой позе. Картина, написанная неудачником с извращённой фантазией. Словно проштампованная красками фигурка одного человечка, небрежно изображённая в различных позах, которые не меняют сути. И самое отвратительное – что ты не более, чем одна из этих уродливых фигурок.
- Скажите, доктор, ну неужели только я вижу всё это вокруг? – я сижу на удобном кожаном кресле, сжав ладони, точно в молитве, и смотрю на человека, лицо которого не отличается от моего ни единым волоском. В роли разницы между нами выступают возраст и одежда. На нём серые брюки и белая рубашка, в висках проступает седина. Он – психотерапевт. На стене позади него висит всего одна грамота. Но в этом нет ничего удивительного – так выглядят стены всех терапевтов нашего города.
- Ответьте мне, за что я одарён такой уникальностью? Почему я так раздражаюсь на каждую мелочь, виденную сотни, тысячи раз? Как могут люди проживать одну жизнь на всех и даже не понимать этого? –чувствую, что через мгновение вскочу и переверну стеклянный столик, на котором стоит стакан с водой.
- Возможно, я удивлю вас, но вы далеко не единственный, кого волнует положение вещей в нашем обществе. Более того, для вашего возраста это вполне нормально, - он говорит спокойным ровным голосом, который разливается по пространству комнаты. Я ожидал несколько других слов.
- Крик помощи, направленный в никуда, мысли о противодействии обществу, неприятие ценностей – это совершенно нормальная реакция вашего организма. Вам просто нужно принять всё, таким как оно есть, - он откидывается на спинку и удобно кладёт руки на подлокотники, делая вид, что он только что сказал что-то очень вразумительное и весомое.
- Да как я могу принять то, что мне так, так…., - я пытаюсь подобрать слова, но не хватает воздуха, - да вы же ВСЕ ОДИНАКОВЫЕ!
Я рывком встаю с этого удобного кожаного кресла и направляюсь к двери.
- Вы абсолютно такой же, как все, - сказанное всё тем же ровным голосом, заставляет меня остановиться в полушаге от выхода.
- Такая модель поведения является наиболее часто встречающейся в ваш возрастной промежуток. Вы так верите в свою уникальность, отрицаете схожесть с остальными людьми, не вполне понимая, что ведёте себя точно также, как и все подростки. Вскакиваете так же, как они, размахиваете руками, выстраиваете предложения и мечтаете опрокинуть стеклянный столик со стоящим на нём стаканом с водой. Вы делаете это всё точно так же, как делают тысячи других молодых людей. Вы даже выглядите, как они, - своим спокойным ровным голосом он вбивал в меня гвоздь за гвоздём, - никогда этого не замечали?
- Я вам не верю, - последняя отчаянная попытка.
- А зачем вы думаете, у нас в городе так много психотерапевтов? – всё тем же голосом, в котором едва различимы нотки усмешки.
/// 30.04.2010 17:42 // Комментарии: 2 / 01.05.2010 02:28
/// Комментировать



остановка.

Площадка длинною в восемь метров с синим, украшенным ржавчиной, знаком с большой буквой «А». Асфальт уже давно принял характерный выцветший серый цвет, и покрылся солидным количеством трещин. Ветер весьма добросовестно переносит с места на место клубы пыли, заботливо перекладывает пакеты и листы от старых газет. Иногда он подкидывает мне пару страниц, если попадаются интересные статейки, которые я с удовольствием читаю. Посреди всего этого безобразия, точно смешённая на семьдесят сантиметров от центра, стоит зелёная скамейка. Весьма пригодная для сидения, надо сказать. Люблю примоститься на край, ожидая очередного автобуса.
Машины здесь ездят довольно редко, если не сказать, вообще не появляются. Так что можно подолгу наслаждаться тишиной проплывающего мимо воздуха и ожиданием громоздкого зверя, который услужливо распахнёт передо мной все двери. Имеющиеся в наличии, конечно.
Кому то может показаться, что место несколько скучновато, но это только на первый взгляд. На самом деле, многие места в нашем мире могут показаться скучноватыми, нагоняющими тоску и даже, отчаяние. Одному стул покажется неудобным, а другому удобным. Вот такая неспелая метафора в девять часов утра. Всё дело в том, как посмотреть на мир и в том, как себя в этом мире ощутить.
Таким вот образом я философствую по пятнадцать минут каждый день. Ровно столько занимает ожидание моего рейса. Как – то вышло, что именно в этой точке пространства мои мысли выстраиваются в правильном порядке, а не летают суматошно, сталкиваясь лбами. Я сажусь, каждый раз на одно и то же место, ощущая спиной каждый раз одинаковый изгиб скамьи, поднимаю глаза наверх, проверяя прогноз погоды, глубоко вдыхаю через нос каждый раз одинаковый воздух. И начинаю считать до десяти. А потом в голове появляется первая мысль. Хотя бы о том, что в постоянстве тоже есть своя прелесть.
Такой определённый временной лимит в четверть часа я отвёл себе, дабы не перегружать сознание философствованием. Чрезмерные нагрузки никогда не были мне полезны, а особенно, когда речь заходит о мышлении. Конечно, нельзя с определённой точностью установить планку чрезмерности, просто в один момент срабатывает тревожная кнопка, после нажатия которой в моей голове появляется красный флажок с надписью: «ты уже слишком задумался. Сбавь обороты». И тогда я глубоко вдыхаю через нос и считаю от десяти до одного.
Возможно, мне необходимы такие четверть часовые медитации. С одной стороны, однообразие повседневного существования может подвести человека к черте, после которой остаётся только одно желание – спокойно, нежно выстрелить себе в голову из какого-нибудь крупнокалиберного оружия. По крайней мере, я придерживаюсь такого мнения. И именно поэтому стараюсь сделать так, чтоб не весь мой день представлял собой точную копию дня вчерашнего. На самом деле, делать это не так сложно – просто нужно уметь не забывать. Просто иногда я жонглирую не просто семью горящими куриными головами, а добавляю ещё и нож. Всего – то и надо – добавить немного остроты.
Возвращаясь к вопросу о повседневности. Этот мой неизменный ритуал помогает мне каждый день настроить себя на правильный лад, завести в голове этот тикающий механизм, контролирующий ход мыслей. Не даёт им слишком сильно разбежаться, предотвращает от остановки всю машину, контролирует порядок работы. Ежедневно раздумывая этот короткий промежуток времени в тишине, я даю себе толчок на весь день. И, соответственно, увеличиваю свои шансы прожить ещё один день. Неплохо. Хорошо. Лучше. А что в конце концов, есть наша жизнь, как не один единственный день.
Мой автобус появляется, как всегда, точно по расписанию. Я поднимаюсь со скамьи, поправляю брюки и двигаюсь навстречу новому дню. Становлюсь на первую ступеньку и, держась за поручни, оглядываюсь на зелёную скамью, сдвинутую точно на семьдесят сантиметров от центра. А потом в моей голове возникает мысль: «почему я ждал этот автобус? Разве не я знаю, что ожидает меня впереди? или человеку не суждено знать, что в какой-то день его поездка на автобусе будет значить гораздо больше, чем обычно? Разве…» и как всегда я не успеваю закончить свою мысль, так как двери начинают шумно закрываться прямо передо мной. Даже не успеваю создать стройность мысли. Что уж говорить о том, чтобы сделать какие ни было стоящие выводы. А в автобусе думать определённо невозможно.
Машина пыхтит, хмурится на поворотах, тревожно скрепят тормоза перед зелёным цветом светофора, который сегодня назначен знаком «стоп». В один день градоначальнику пришла в голову мысль о том, что однообразие цветов светофора способна удручать и, даже, вводить в уныние водителей. в каком-то модном журнале он прочитал, что однообразие рождает скуку, а это приводит к унынию, что, в свою очередь, может привести к случаем суицида. А наш мэр страдает аллергией на всё, что может неблагоприятно сказаться на популярности города в глазах других городов. Если бы он поступил, как все добропорядочные люди, и сначала сделал бы, а потом подумал, то едва ли к нему были бы какие-то претензии. Но он даже в своей нетривиальности оказался изобретателен. так что думать он не стал совсем, даже после того, как сделал.
Теперь цвета светофоров меняют еженедельно, дабы «развеять серость туманных будней нашего городка». Не возможно со стопроцентной уверенностью сказать, что это изменение как –то повлияло на число желающих утопиться, но интереса к жизни добавило, несомненно. Теперь водители стали более внимательны, вдумчивы и общительны.
Я стою на уже второй подножке, изображая в миниатюре, рост вверх по карьерной лестнице (если вы помните, то я начинал с первой ступени) и разглядываю стекло. Мне всегда было обидно, что этот немаловажный предмет люди так часто обделяют вниманием, предпочитая смотреть на то, что находится по ту сторону окна. И так редко задумываются о необходимости наличия преграды, защищающей их от многоликости внешнего мира. Не потому что они глупы, невежественны или грубы. Просто они часто даже не задумываются и не замечают того, что находится перед самым их носом. Иногда я вижу, как кто-нибудь, испытывающий прилив грусти, прижимается лбом к холодному стеклу, или заинтригованный, так сильно подаётся вперёд, что носом натыкается на прозрачную преграду. И продолжает думать о чем – то своём, таком несказанно важном, не уделяя даже самой завалявшейся мысли этому красивому, стройному стеклу.
Автобус закатывается на конечную станцию, и под торжественный марш люди начинают выходить на улицу. Когда я оказываются на тротуаре, то поворачиваю голову в поисках источника музыки, и почти сразу вижу большой походный оркестр, который репетирует прямо на ходу. Перья в высоких шляпах, устремившиеся к солнцу, раскачиваются на каждую вторую четверть. Капельмейстер просто великолепен в своих движениях. Его жезл всё время испытывает взлёты и падения. Бедняга. Это, наверняка, такой стресс.
Я довольно скоро шагаю по улице, вокруг свежо, по-хорошему шумно и довольно прохладно. Суета города напоминает, что ты всё ещё жив. Иду вдоль высокого зелёного здания, разглядываю его замысловатые карнизы приятного серого цвета, и размышляю, каким образом смогли строители сто лет назад выполнить работу на такой высоте. Асфальт пружинит под ногами, в небе кружит чайка, гордо всматриваясь в даль, откуда - то доносится запах свежевыпеченных булочек.
Небо сегодня не радует особенными красками, но я стараюсь сохранить силу духа собственными потугами. Иду, размышляя сам с собой, прислушиваюсь к городу и всматриваюсь в серое небо, пытаясь разгадать, разразиться ли оно потоком воды или всё обойдётся ложной тревогой. Сводку погодных новостей я сегодня пропустил.
Несмотря на статус выходного дня, иду я именно на работу. Каким бы странным явлением это не казалось, но я шествовал к зданию с сиреневой крышей, которое привык посещать ежедневно в течение уже нескольких лет. Завернув за угол зелёного здания с красивыми фасадами, я очутился в небольшой аллее, наполненной светом, исходящим из деревьев, и звуками саксофона. Немногочисленные неспешащие на работу люди могли с удовольствием понаблюдать с молодым парнем, довольно ловко жонглировавшем пятью огненными шариками. Немногочисленность людей, Обладавших такой возможностью, объяснялась тем, что, как правило, спешащие на работу граждане вокруг себя не видят ровным счётом ничего. Так они запросто рискуют проглядеть свою единственную любовь или какое – нибудь другое небывалое событие. Что уж там говорить о жонглёре огненными шарами.
Я нарочито неторопливо шагаю по улочке, словно измеряя шагами расстояние этого местного спокойствия, защищенного от внешнего мира громоздкими и такими надёжными стенами зданий. Где- то между сороковым и сорок первым шагом мне приходит в голову мысль о моих жизненных перемещениях. В голове начинают прокручиваться образы, стороны приводят доводы, апеллируют к судье, в качестве которого выступаю я же, взывают к благоразумию друг друга и, в конечном итоге, надеются прийти к истинно правильному ответу.
Движение – жизнь, так говорят? Я подумал о том, что когда я еду на автобусе, иду по улице или совершаю дальние перелёты, мои мысли чаще всего разбросаны в стороны. У меня не получается сосредоточится, я не могу быть занят какими-либо важными вещами. Я просто перемещаю своё тело из пункта А в пункт Б. или К. или куда там я ещё могу перемещаться? Вся загвоздка в том, что я довольно много времени провожу в состоянии перемещения себя. И получается, что в эти моменты я вроде как бы и не живу, а готовлюсь к следующему этапу проживания жизни.
Просыпаюсь в собственной постели, провожу утро в квартире, думаю о чём-то, готовлю завтрак, умываю лицо холодной водой, читаю газету. Живу. Потом происходит процесс изменения местоположения посредством автобуса. Следующая картина – я на работе. Говорю с коллегами, завариваю кофе, выполняю бумажную работу, Задумчиво смотрю в окно. Получаю за это выговор. Живу. Потом опять. Движение. Сумбур в голове, машинальная работа мышц, неустанно приводящая мои ноги в движение, что позволяет в каждое последующее мгновение жизни оказываться в новой точке пространства. Чтобы, наконец, в определённом месте остановиться и продолжить жить.
Получается, что каждый раз, когда я куда либо двигаюсь, я умираю? Или просто не живу?
Если бы вы не знали наверняка, что это самое здание является центром по продаже мебели из дерева, то никогда не догадались бы. Ничем не выделяющееся от остальных, не слишком высокое, здание с сиреневой крышей, которая во время дождя меняла свой цвет на нежно розовый, находилось почти в самом центре города, что мне нравилось несомненно, и добавляло компании весомости в целом. Вращающиеся двери скрипнули, поприветствовав меня, и впустили внутрь. Сильным контрастом спокойствию и даже умиротворению улицы были суматоха и гул, постоянно стоявший даже на первом этаже здания. Повсюду сновали мужчины в чёрных костюмах и округлых очках, над головой летали воздушные самолётики, в которые были вложены указания сотрудникам по расширению клиентской базы, приказы об увольнении и сегодняшнее меню в столовой. Телефоны, настроенные определённым образом, коих на столе стояло целых пятнадцать штук, вызванивали какую-то модную песенку. Время от времени кто-нибудь подходил и брал трубку, чтобы ответить на звонок. После, аппарат ловко вступал в свою партию. Наверное, можно было бы даже заслушаться этой симфонией трезвонов, если бы только выбранная мелодия не была до неприличия пошлой.
Я захожу в лифт и улыбаюсь находящейся в нём молодой брюнетке, работнице нашего отдела. Труженица страшная. Вторично улыбаюсь, подумав, как двух – трёх смысленным может быть это выражение.
Когда двери открываются на нужном мне этаже, я делаю всего один шаг, и снова попадаю в шумное пространства офисов. Прохожу мимо столов, здороваюсь, лавируя между снующими тут и там работниками, оглядываюсь по сторонам в надежде не столкнуться с начальством, и, наконец, оказываюсь за собственным столом.
Компьютер приветственно жужжит мне вентилятором, экран зажигается, на нём появляется логотип нашей компании. Я нервно постукиваю пальцами по поверхности стола, мечтая о том, чтоб моя диверсия закончилась поскорее, и незамеченный, я смог бы покинуть территорию противника.
Миша влетел ко мне так стремительно, что я подпрыгнул на стуле от неожиданности. Увидев, что это всего лишь мой друг, а не высокопоставленное начальство, я выдохнул и даже приложил ладонь ко лбу, изображая облегчение, смешанное с озабоченностью.
-Ты что здесь делаешь? У тебя же выходной?
-нужно закончить отчёт и отослать его партнёрам. Иначе двухнедельные труды пойдут насмарку, - сказал я, не глядя, и опять повернулся к монитору компьютера. На экране горел список документов, и мне пришлось прокрутить его в поисках нужной формы.
-Слушал сегодня новости? – спросил Миша голосом человека, готового эти самые новости рассказать в мельчайших подробностях.
Зная, что немилосердной казни через обрушивание на голову бесконечного потока информации, я только помотал головой.
- Так вот, - начал мой друг и сел на край стола, - в Индии один монах смог прожонглировать шестью слонами, при этом ещё пританцовывая под музыку, представляешь? – я только пожал плечами.
-Нет, уже не удивляет? А как насчёт того, что пару дней назад в соседнем городке шёл дождь из картонных пазлов? Учёные предположили, что если бы собрать все кусочки, то получилась бы картина дождливого неба.
- Собрали? – я вполуха всё же слушал, хотя большую часть своего внимания уделял заполнению отчёта по продажам за текущий квартал.
- Нет. Затеряли где-то пару кусочков. А, может, просто поленились, а репортёрам подсунули утку. Или вот ещё – где-то в Африке какой-то прожорливый паренёк съел целого слона, - Миша даже руки вставил в бока, полный уверенности, что эта новость меня удивит.
-Это был блок новостей – чудеса о слонах? – скептически спросил я.
- Да нет же. Не знаю, - он даже как немного огорчился, - просто новость.
- И как он его съел? Заглотил целиком? – в этот момент я как раз нажал на кнопку печати и повернулся в кресле к вещавшему пропагандисту чудес.
- Да почему сразу целиком? Как проблему – по кусочкам. Но за один присест. Ну не чудо ли?
-Да, чудо, - неудовлетворительно кивнул я головой и взял ещё тёплые после принтера бумаги, - ну, я пошёл. Желаю удачи в изучении чудес и рынков сбыта мебели, - сказал я уже уверенным голосом и протянул руку в знак прощания.
После энергичного рукопожатия и не менее энергичного покидания территории зла, я оказался в лифте, где и смог вздохнуть спокойно. Цифры спокойно отсчитывают от четырёх до одного, раздаётся мелодичный звон. Я отдал все документы секретарше, полностью уверенный, что она пошлёт их кому следует и, довольный чисто проделанной работой, сунул руки в карманы куртки и вышел на улицу.
Оказалось, пока я совершал волшебные пассы на работе, тучу унесло ветром. Небо стало уже практически голубым, а это давало надежду на светлое будущее. Хотя бы, в прямом смысле этого слова.
Я сделал несколько шагов строго по направлению от здания и остановился. Руки в карманах, шнурки в кедах крепко завязаны, волосы немного растрёпаны, но это даже неплохо сегодня. Я оглянулся и посмотрел на суматошных людей в окнах, всё куда-то спешащих, совершенно запутавшихся, не знающих когда же им удастся остановиться. Улыбнулся и дал себе обещание больше не думать сегодня о работе. А потом я просто пошёл.
И на этот раз это была не нежизнь, не просто перемещение из пункта в пункт. Я шёл целенаправленно, то есть я целенаправленно никуда не шёл. Цель моей и была сама прогулка. Я не считал шаги и даже не старался думать, а просто смотрел по сторонам. Впрочем, я знал, что ноги рано или поздно заведут меня в любимое кафе, где играет джаз и дают самый настоящий кофе.
Интересно, почему я не удивляюсь чудесам? Когда они вообще появились в нашей жизни, все эти волшебства, необычности и чудачества? Наверное, я был чем-то занят в этот момент, может книгу читал. Но, так или иначе, как то я пропустил то время, когда волшебство стало неотъемлемой частью нашей жизни. Все эти левитации, разговоры посредством телепатии, манипулирование огнём и прочие чудеса, теперь встречающиеся на каждом шагу. Нет, конечно, первое время меня это всё интересовало. Всё казалось таким непривычным, захватывающим, невозможным, и, одновременно, таким доступным. Но со временем интерес угас, уступив место другим ощущениям. А люди вокруг продолжали раздувать из мухи слона. Или слона из слона, как в случае с сегодняшним репортажем, так приглянувшемся Мише. Ну, съел он слона, ну и что? И вообще, не жалко ему было?
В кафе, как всегда не людно. Просто в какой – то момент коктейль из кофе и джаза стал непопулярным. Чудаки. Разве могло это случиться с людьми? Однако же, случилось.
Я сижу за столиком, разглядывая собственное отражение в зеркале, и вдыхаю ароматные пары чёрного кофе. Учитывая, что уже пару десятков лет в мире осталось не так много деревьев, то мебель из этого теперь уже редкого материала пользуется спросом, и, следовательно, стоит не так дёшево. Да и вообще, мне нравится моё место. Общение с людьми, нечастые, но довольно далёкие командировки, премии по праздникам. Грех жаловаться. Крыша над головой, голова на плечах, да и плечи вроде не подвели. Разве вот только что голова. Сдвинута ровно на семьдесят сантиметров от центра.
Что делает человека счастливым? У меня есть всё, что должно входить в этот список. Что тогда не даёт мне покоя, приводит к ощущению, что вокруг всё не так, как должно происходить? Вообще, может ли человек быть по-настоящему счастливым? Или это всё самообман, стремление к перфекционизму? И, может быть, всё что доступно человеку – это моменты, когда он ощущает радость, покой, испытывает крайнее возбуждение, замешанное на тех же радости и подпитанное долей адреналина в крови? И моменты счастья – это не что иное, как нечто надуманное самим человеком? Хотя, едва ли я решусь назвать ту тонкую грань, когда радость перестаёт быть собой и превращается в нечто большее, что можно было бы назвать счастьем. Также, как нельзя определить, когда человек зол, а когда он в бешенстве. Или, как, например, не спутать влюблённость с любовью.
Извечные вопросы, ответы на которые мне найти, возможно, и не удастся никогда, но я буду стараться делать это, потому что такова моя сущность. В этом весь я.
Для начала соглашусь с тем, что в некоторые моменты я бываю счастлив. Утвердительно киваю и провожу пальцем по краю кружки. И что мне этого может быть достаточно. Главное – это правильно воспринимать действительность. Ну, если не главное, то важное, это уж точно.
Я ещё некоторое время размышляю таким образом о разного рода пустяках, а потом поднимаюсь из-за столика и иду туда, ради чего я и приехал сегодня в город.
И снова отсчитываю метры от пункта кафе до финальной точки. Юноша уже оставил свои огненные клубки и вооружился водяными каплями. Создаёт свой собственный дождик. Смешной уличный артист, он может сделать карьеру на этом поприще. Я улыбаюсь и прохожу мимо, бросив в шляпу монетку.
Всё заканчивается здесь, на холодном сером парапете, совершенно не нагретом за день солнышком. Но это - самая удобная точка, так что я терплю.
Море. Отсюда оно открывается во всей своей красе. Необъятное, неописуемо красивое, живое, волнующееся, такое многозначительное и весомое. Море. Я так загулялся, что не заметил, как наступил вечер. Вокруг не стало шума и спешки, день уже остался позади. Теперь со мной был только этот вид. Солнце медленно опускалось за горизонт, скрываясь за далёкими сопками, которые отсюда казались нарисованными чернилами на рисовой бумаги. Небо было окрашено в нежно - розовые тона и манило своим очарованием. Я сидел, опустив ноги, и вдыхал прохладный вечерний воздух, наполненный влагой с лёгким привкусом соли. Казалось, красочность небес добавляло в этот коктейль немного мягкости. Всё казалось немного нереальным, воздушным, эфемерным. И таким прекрасным. Я слегка прикрыл глаза и отдался ощущениям, всем телом чувствуя спокойствие. Красный диск уже наполовину скрылся за горами, добавляя в небесную палитру гораздо больше насыщенных красок. От этого вида внутри разливалась такая теплота, что хотелось наслаждаться им вечно. Где-то вдалеке заиграл саксофон. Я ещё раз вдохнул глубоко и задержал дыхание, не желая отпускать этот вечер.
А потом вдруг подумал: ну разве это не чудо?
/// 15.04.2010 17:50 //
/// Комментировать



мои соседи

Так вышло, что квартиру слева от нашей в один не очень прекрасный день стали сдавать каким-то непонятным личностям. Непонятность личностей определялась несколькими фактами –во - первых, ни одного из арендаторов я ни разу в глаза не видел. Не то чтобы, я вёл затворнический образ жизни и никогда не появлялся на улице…. С большинством жильцов подъезда периодически сталкиваюсь, вежливо здороваюсь и иду дальше по своим делам. А этих (с осуждением произнёс я это слово) не видел ни разу. Зато я их слышал. И это во-вторых. Разговаривают они много и иногда даже громко, долго и основательно. Видимо, соседи у нас молодые и выносливые - устраивать посиделки в течении полугода не каждому под силу.
Но почему я, собственно, вспомнил про этих несчастных невидимых соседей? Если театр начинается с вешалки, то квартира, как мне видится, начинается с двери. И вот, когда я подхожу к нашей квартире, звоню в дверной звонок и жду ответа, то каждый раз не могу не нарадоваться на входную дверь наших соседей. Всё дело в том, что месяц назад у нас в подъезде делали ремонт. Довольно капитальный, с большим количеством используемых материалов, шумов и прочей атрибутики. Естественно, что на всех поверхностях скопилось определённое количество пыли. И вроде бы, естественно, что все жители подъезда догадались свои двери взять и протереть. Ведь дверь – это не диван и даже не пианино. На чистку её уйдёт секунд двадцать – тридцать (плюс минус 10 секунд намочить тряпку) . Но видимо, наши соседи слева настолько заняты, что у них просто не хватает времени на такое обременительное занятие.
Вся гадость в том, что каждый раз, когда я вижу их дверь, сплошь покрытую пылью, меня так и подмывает написать пальцем неприличное слово: «х. й». или хотя бы «л. хи». не то, чтобы я страдал пристрастием писать нецензурные выражения на разного рода поверхностях. Просто это перманентное состояние запыленности дверной поверхности каждый раз приводит меня в неописуемый восторг. Каким безразличным негодяем (слово заменено на более лояльное) , чтобы приходить домой каждый вечер после работы, и не обращать внимания на Такую «вешалку»?
И написать то я все эти слова хочу не потому что мне нравиться {по губам}. Мне каждый раз интересно становится – обратят мои соседи на рукотворную надпись или нет? А если обратят, то догадаются ли уничтожить следы вандализма простым взмахом тряпки или же доложат в милицию?
А что если, господа обидятся и в отместку напишут «сами вы лохи» на каждой двери подъезда? Ну, чтобы уж наверняка наказать обидчиков. Если честно, то, учитывая нездоровый пофигизм в отношении внешнего вида их квартиры, я не исключу, что многоуважаемые соседи догадаются и до такого радикального шага.
Плохое ли воспитание всему виной? Или же это веяния свободного образа жизни двадцать первого века? Если честно, я не знаю. А если ещё честней – то мне это безразлично. Меня просто дверь грязная рядом с моей раздражает. Очень. Свинство это. Всё-таки не удержусь. Пойду им пальцем слово «х. й» напишу. Или что-нибудь более литературное. Я же всё-таки не какой-то там…. {по губам}.
/// 07.04.2010 17:47 // Комментарии: 1 / 07.04.2010 17:48
/// Комментировать



двадцать пять деревянных зубочисток. Раскроем карты

Чашка кофе, стол, букет цветов, жанр фильма – камнем преткновения двух людей может стать абсолютно любая вещь, событие или даже неосторожно брошенная фраза. Не вовремя принесённый завтрак в постель может обернуться испорченными простынями, забытая дата вашего юбилейного восьмого поцелуя – мигренью, а забытый в детском саду ребёнок – разводом.
Так много уже обдумано и сказано о таких планетах нашей Солнечной системы, как Марс и Венера, но, к сожалению, проблема остаётся актуальной по сей день.
Последнее время мне часто приходит в голову мысль, что в жизни очень много всех и всего, что иногда слишком сложно сфокусироваться на чём-то определённом, в силу разбегания глаз на тех самых всех и вся. Так что лучше «поедать слона» по частям (прошу прощения за заимствование метафоры) .
Незначительное отступление: Я люблю повторять: на одну и ту же вещь можно посмотреть с разных точек зрения. И если задача не решается одним способом, порой, нужно просто подойти к ней «с тыла».
Извечный вопрос: «почему он не звонит? » И дальше как в той передаче: «варианты ответа». Проблема в том, что зачастую воспалённое женское сознание выдаёт гораздо больше пунктов, чем жалкий список от «а» до «d». Причём строки в списке варьируются от банальных «у него появилась другая» до совершенно фантастических вроде «у него появилось две других. И он сейчас с ними обеими в постели резвится». Согласитесь, фантастика. Или сказка.
К вещам нужно относиться проще. На самом деле в данной ситуации вариантов не много, а, если конкретно, то всего три. Первый: можно забить и перестать беспокоиться. Ну, это, конечно, самое сложное. Или можно просто перестать изводить себя и позвонить. Что тоже, собственно, не подходит – мы же гордые, правда? И никогда не рассматривается возможность того, что человек действительно занят или у него села батарейка. Так уж сложилось, что все мужчины заранее негодяи, подлецы и, если уж говорить откровенно, сволочи. Так что остаётся последний вариант – гордо молчать и дальше переживать, мучая себя ожиданием и неизвестностью. А вот когда надоест, можно смело возвращаться к варианту номер один или два. Кому как больше нравится. Хотя, логичней было сразу прийти к концу алгоритма.
Если бы я работал в газете или журнале, то статью бы так и назвал: «двадцать пять деревянных зубочисток. Раскроем карты».
Подаренное на юбилей в четверть века фруктовое ассорти, украшенное вышеупомянутой композицией. Что это – широкий жест (сразу думается про Буратино, который пожертвовал полруки для такого подарка) или же совершенно идиотский, заслуживающий только осуждения, поступок?
И здесь мы возвращаемся к мысли о том, что на разные вещи можно посмотреть по-разному. В данном же случае всё зависит от ситуации, и людей в этой самой ситуации оказавшихся. Даже если девушка – большая шутница и любительница нетривиальных знаков внимания, едва ли она заслуживает такого фееричного подарка на такую скромную, но довольно круглую дату. Да и в любой другой ситуации можно было бы расценить данный жест неоднозначно. Ведь, в итоге, каждый человек рассматривает любую ситуацию со своей точки зрения. Это как в футбольном матче, когда, порой, только на повторе видно, что же произошло на самом деле. И не было никакого нарушения правил. И сначала судья подбегает и раз – жёлтую карточку защитнику. А потом они вместе смотрят повтор, и защитник судье такой раз – и тоже карточку. А на ней написано: «да не-на-ру-шал я ничего! Так, чтоб внушительно было».
Конечно, вообще было бы очень удобно иметь карточки, которые можно было бы показывать своей половинке, или, скажем, стандартизированного набора смс – сообщений, кратких, лаконичных, но исключительно ёмких. «я хочу цветы», «на ужин мечтаю о макаронах» или «мне так хочется, чтобы ты пригласил меня на этот спектакль».
Или этот замечательный случай, когда твоя любимая решает, что пора бы ей взять и обидеться. и, собственно, она берёт и обижается. Молча. Причин не разглашает, молчит так, что позавидовали бы даже самые стойкие партизаны. А потом оказывается, что всё настолько смехотворно и по большому счёту ни о чём, что даже не смешно становится. И сидишь ты и думаешь – ну да. Это она может. А вот показала бы сразу карточку: «сейчас вас ожидает бессмысленный и беспощадный момент обиды. приготовьтесь». И ты бы сгруппировался и легче пережил этот удар по психике.
Утрированные примеры облегчают восприятие. Всё дело в том, что все люди разные. Помножьте это на фразу «женщины и мужчины совершенно разные», возведите в степень нелогичности отдельных поступков, которые могут просто сбить с толку, и вы получите число, характеризующее сложность понимания между двумя людьми, именующими друг друга «пара».
Взаимоотношения – это не только глубокие обоюдные чувства и внимание. Это ещё и терпение, вдумчивость…. Хочется добавить ещё много слов, но в голову лезет одно «терпение».
Так что же всё-таки делать? Где рецепт? Наверное, всё не так уж и сложно. Ведь, в конце концов, невозможно научиться до конца понимать жителей Венеры, если ты Марсианин. Ну, по-другому работают эти их головы. Остаётся только стараться, прислушиваться, лавировать и терпеть. И стараться не относиться слишком серьёзно. Хотя бы к мелочам. И, наверное, можно иногда просить карточку. В качестве подсказки. Хотя, кто её вам выдаст…
/// 02.04.2010 17:10 //
/// Настроение: :-)
/// Комментировать



пазлы

Пространность бытия человека – это так завораживающе. Перетекание мыслей из одной в другую, плавно скользящую по внутренней поверхности головы, сродни парам ароматного масла, неспешно планирующих по пространству комнаты. Осознание горизонтальности собственного существования, заржавелым гвоздём пробегающее по груди, понимание собственной ничтожности, назойливым комаром жужжащее над левым ухом, и неоднозначность нынешнего подвешенного состояния. Это всё не так страшно. А вот голод – это да.
Урчание в желудке не даёт покоя уже двадцать минут, и призывает к активным действиям, не слишком соответствующим моим планам на ближайший час. Я лежу на кровати и целеустремлённо смотрю в потолок. Прямо в небеса. Сегодня идёт дождь, крыша уже давно прохудилась, так что теперь на пол капают, шлёпая с едва различимым криком, маленькие пазлы от большой старой головоломки грязно – жёлтого цвета. В нескольких местах, где течь особенно ярко выражена стоят вёдра, в которых и опадают бесполезные куски картона. Остальные же, не нашедшие себе лучшего занятия, валяются на полу, чем то напоминая осенние листья. Никогда не понимал, какая польза от всей этой ерунды.
Я вижу, что очередное ведро наелось досыта и с усилием поднимаю своё тело, отрывая его от уютной поверхности матраса. Сажусь на край, свесив ноги и мысленно иду к ведру. Беру его, открываю окно и высыпаю всё содержимое прямо на тротуар. Где- то в отдалении кричит карета скорой помощи. Очередной любитель масла лишился возможности ковыряться в носу своим любимым перстом минимум на месяц. Мимо окна проносится стайка бумажных самолётиков. Делает пируэт, продолжая движение уже против ветра. Один из них, помладше, замирает перед моим окном, с интересом, хоть и немного удивлённо, смотрит на меня, хлопая крыльями.
Трясу головой, отгоняя воображение от себя на полтора метра. Не существует летающих самолётиков, которые хлопают крыльями сами по себе. Наконец, встаю и иду к ведру. Беру его, пазлы шуршат внутри, безучастные к моим потугам. Открываю окно, высыпаю всё наружу. Слышу сирену. Вдыхаю свежий ветер, который принёс тучи. Смотрю налево из окна, словно ожидая увидеть стайку листов бумаги. Там, конечно, никого нет.
Ведро находит место около батареи и замирает, в ожидании. Я облокачиваюсь ладонями на подоконник и дышу. Воздух проникает сквозь мой нос, движется по телу вниз, в лёгкие, они наполняются им, оживают, обнимают его, чтобы через секунду отпустить. Я чувствую всё это, я это переживаю. Для меня это самое важное в жизни. Правильно дышать. Вдох.
Выдох. Шумно, через нос.
Чешу затылок и оглядываю комнату в поисках выхода. Кажется, начинаю сходить с ума. Определённо нужно поесть, а то это всё плохо кончится.
Вышагиваю маршем по комнате, направляясь к двери, и слышу, как пол скрипит под ногами. Точно также он скрипел и вчера. Становится предсказуемым. Натягиваю штаны на ходу. Чем я лучше пола? Жуткое однообразие. Как на улицу, так сразу штаны – on. Никаких отклонений. А ведь они придают жизни ту самую неповторимую прелесть. Подхожу к шкафу и смотрю на своё отражение в двери. Улыбающаяся рожа. Дурак. Отодвигаю пузо в сторону, чтоб посмотреть, что же внутри. Извлекаю ненужную этому организму куртку и закрываю дверь. Отшатываюсь, увидев в зеркале новое отражение. Лицо перекошено в жуткой гримасе боли, глаза неестественно широко открыты, зло уставились на меня. Взял, испугал сам себя. Говорю же, дурак. Грустно вздыхаю, глядя вниз.
История моей жизни. Эта куртка была на мне, когда я ел в среду мороженное. Она была на мне, когда я стоял на холме, глядя на салют. Она была на мне, когда я напился в хлам. Она была на мне, когда я последний раз встретил её.
Подпрыгиваю, одновременно засовывая обе ноги в ботинки, и застёгиваю замок на куртке. Подпрыгиваю ещё раз, просто так, для верности, и окунаюсь в воспоминания. Дверь шумливо выпускает меня в пространство коридора. Я делаю первый шаг на ступеньку, потом ещё один, и оказываюсь в автобусе. Дверь задвигается, поскрипывая несколько недовольно, и делает финальное «пффф». Я прохожу внутрь, останавливаюсь, берусь за поручень и мерно раскачиваюсь в такт. А потом чувствую, как её руки опускаются в карманы моей куртки.
- Я замёрзла.
- Привет. Давно тебя не видел.
Она кладёт голову мне на спину и тихо дышит, глядя сквозь стекло. С автобусами у нас какие-то особые отношения.
Она всегда появляется ненадолго, чтоб потом снова пропасть. На месяц, на полгода, на десять лет. Хотя, последнюю фразу я, конечно, драматизма радиЮ добавил, никак иначе. Она была для меня больше, чем всё. Сердце начинало учащёно биться, вот как сейчас. Это была скорее не любовь, а постоянное чувство влюблённости, усиленное в десятки раз. Без неё я сходил с ума, мне мерещилась всякая ерунда. Не хочу залезать в эти дебри. Кто хоть раз испытывал чувство полного отказа мозга по причине присутствия Её, легко сможет понять, что это за чувство. Остальным просьба даже не пытаться. Я пять лет своей жизни выглядывал её в автобусах, на концертах, в соседней комнате. Никогда не мог понять, почему ей так нравится убегать от меня и неожиданно находить.
-Что наша жизнь, как не игра? – спросила она меня однажды. А потом уснула, почти не успев положить голову на подушку моей кровати. А я никогда не мог уснуть так быстро, когда была рядом. Подолгу лежал, заложил руку за голову, и смотрел в потолок, чувствуя, что он стал прозрачным и можно видеть звёзды. Ощущение романтики приторно только когда ты не влюблён. В нормальном состоянии поведение тебя влюблённого кажется до абсурдного нелепым. Хотя, кто решится сказать, какое из этих двух настроений является нормальным?
Пробел, Заполненный белым листом. Часть моей жизни.
Я спускаюсь по лестнице, разглядывая обветшалые стены, на которых уверенно кривым подчерком начертано: «а ты знаешь ПаТапа? » Такой трагичный и такой риторический вопрос. Опускаю взгляд ниже и понимаю, что не прав насчёт риторичности. Вниз под строчкой в столбик проштамповано семнадцать «да» и четыре «нет». А Потап, кажется, пользуется популярностью среди жителей этих кулуаров.
Туча уже почти прошла, теперь небо стало нейтрально серым. Не нависало, как эти неприличные грозовые облака, а просто обозначало своё недавнее присутствие, немного испортив привычный голубой цвет. Воздух был чист и свеж, и прозрачен. И вообще, казалось, что на улице как – то поэтично.
Чёрный снег на дороге.
Лает собака.
Вновь наступила весна.
Какое настроение, такие и стихотворения. Как можно улыбаться миру, когда сердце рвёт на куски нестерпимая тоска по ней? Когда желание обнять её, зарыться в её каштановых волосах, вдыхая её неповторимый аромат, ласкать её губы, находя все ответы в её глазах….
Шутка. Уже прошло.
Захожу в нестройное строение с надписью «продукты». Как тривиально.
И вот они. Возможно, ли до конца оценить по достоинству немыслимую заслугу людей, сотворивших подобное чудо? Смотрят на меня через стекло, улыбаются, приветливо машут своими маленькими ручками. Они так долго пролежали здесь в томлении, ожидая часа нежного свиданья….
Я заплатил за пельмени как обычно неприветливой продавщице, словно попавшей сюда из советского прошлого, и вышел на улицу. Мимо пробежала белая кошка с чёрным пятном на спине. Видимо, ещё одна метафора, которую я забыл.
Вышагивая по обыденному весеннему коктейлю, в состав которого входят недотаявший снег и недозамёрзшая вода, я размышлял о непрерывном процессе смены событий. Движение наружу, из магазина, непременно перерастёт во вдох уже в пространстве города. Каждый новый шаг, смена позиции рук, отрывающиеся на календаре листки – всё постоянно сменяет друг друга. Люди так любят лето, зиму, не вполне отдавая себе отчёт в том, что не будь посменных осени и весны, наши любимые месяцы никогда бы не наступили. Скатываемся с гор, наслаждаясь ощущением полёта, а позже, вечером, тихо мечтаем о тёплом бризе и запахе солёного моря, нежными поскрипываниями пирса под ногами врываются в память воспоминания о лучших временах. Тем самым лишаем себя возможности наслаждаться ожиданием таких вот поступей по ещё не запыленным, но навсегда отмеченным особой печатью улицам. Которым нет конца.
Боже, мне обязательно нужно поесть как можно скорее. Что за ерунда лезет в голову…
Наконец, дохожу до подъезда, начинаю торжественное шествие наверх, к звёздам. На первой же лестнице встречаю свою соседку. Она уже издалека смотрит на меня надменно, как будто репетируя будущую, ещё большую надменность, и здоровается со мной высококлассным кивком головы. Я уступаю ей дорогу и иду дальше. На безымянном пальце правой руки у неё поблёскивает кольцо. Девушка ловит мой взгляд и демонстративно отворачивается. Я то знаю, что у неё нет мужа. Вместо него у неё причуда. Ей почему-то всегда хотелось, чтоб другие считали, будто жених есть. Я не раз размышлял о причине таких её желаний, хотя здесь интригует не причина, а результат. Страдалица слишком упорно мечтала о том, чтоб все поверили, будто у неё есть принц на белом коне, что в конец перестал замечать когда-то круживших вокруг неё принцев. Каждый вечер она сидит перед монитором, приклеивая кукольных персонажей из журналов к собственным фотографиям, и размещает их в интернете. Всё грезит о зависти других. Ну и дура. Мне вообще, если честно, индифферентно. Так много людей чудных, разных, со сложными и интересными жизнями, мыслями, судьбами. Историями. И все видятся мне по разному. Я подумал об это и глубоко вздохнул.
А потом я поднялся в квартиру, приготовил пельмени и поел. И осязать жизнь сразу стало легче.
Снова белый лист. Ещё часть, которая никому не интересна.
Вечером ко мне приехала Катя. Когда я открыл дверь и увидел её, то у меня не перехватило дыхание, и по коже не побежали миллионы крохотных токов. Но в сердце стало тепло. Я помог снять ей пальто и вдохнул аромат её духов. Она улыбнулась и поцеловала меня, обняв за шею. Мы пошли на кухню и долго сидели там, разговаривая.
На этом месте камера начинает отъезжать, улетая на улицу, но сохраняет в кадре окно, светящееся тёплым электрическим светом, и нас двоих. И мой голос за кадром говорит:
«Она не была ни сказочной принцессой, ни девушкой моей мечты. Она была гораздо лучше. Она была реальна, а не чрезмерно эфемерна, какими являются все воздушные замки. Я не грезил ей по ночам, лёжа в холодной постели. Но только потому что она спала рядом, и я мог чувствовать тепло её тела. я не собирался отдать всё ради того, чтобы быть с ней. Потому что она была для меня всем. И, возможно, это не было похоже на конец волшебной сказки. Это было гораздо больше. Просто потому что я её любил. Всего навсего любил. Люблю. И этого для меня вполне достаточно».
Титры.
/// 10.03.2010 11:32 //
/// Комментировать



про банки и привычки

Недавно со мной приключилось неприятное событие незначительного масштаба. Мне кажется, все истории подобного рода начинаются с одинаковой фразы: «ехал я себе, ехал…. » И тут он – весь в лучах восходящего солнца. С полосатым жезлом. С этой волшебной палочкой и не менее волшебной фразой: «почему нарушаем? ». Фраза эта магического характера, потому что чудесным образом ввела меня в ступор. Я то «ехал себе, ехал»…
В общем, штраф. Который ещё и оплатить нужно.
- Где? – спросил я голосом Франца Кафки.
- Иди в Сбербанк. Чтоб наверняка, - ответили мне голосом моей сестры.
И я устремился.
Придя в вышеупомянутый банк, я не смог не удивиться количеству плотности населения в данном учреждении. Так что я взял, и удивился. И что самое интересное – все как на подбор пенсионного возраста. Их там много. Очень много.. И все злые, потому очередь длинная, потому что жарко, ждать приходится слишком долго, чтобы всё это было порядочно. И работают всего три окна из семи. Стоящий немного позади меня мужчина пожилого возраста предлагал решить эту проблему просто – взять и всех уволить. У меня в голове возникал справедливый вопрос: «а кто тогда будет работать? ». Но я благоразумно держал его в своей голове. В общем, обстановка был не самая располагающая. Ни гамаков, ни девушек, разносящих махито. «Это совсем не похоже на Коста-Рику.
И вот стою я во всем этом безобразии, и думаю – через дорогу стоит банк, в котором тоже можно оплачивать коммунальные услуги, через сто метров - ещё два. Стоят пустые, никого в них нет. Можно подойти к входной двери и кричать, как в раковину, вправе ожидая услышать эхо. И всё равно все эти личности околачиваются именно здесь.
Возможно, всё дело в том, что за долгие годы у людей вырабатывается мысль о том, что именно Сберегательный Банк России (сказано громким дикторским голосом) является гарантом надёжности и безупречности работы системы. И люди верят, что обратившись за услугами именно в этот банк, они получат их, безукоризненно выполненные. И они не готовы изменить себе и пойти в любое другое учреждение, Даже, несмотря на то, что в трёх банках через дорогу очереди в разы короче.
Привычка свыше нам дана, замена счастию она.
Так многие и многие пенсионеры тратят многие часы каждый месяц, чтобы произвести ритуал оплаты коммунальных услуг по давно сверенному маршруту. Не готовые объективно оценить ситуацию, превозмогая жару, шум помещения и другие неудобства различного характера, уставшие и разозленные. Но не изменяющие себе.
А сделать следовало что? Посмотреть на ситуацию со стороны, взвесить все «за» и «против», и, в конце концов, хорошенько задуматься и ответить самому себе: «а правильно ли я делаю, когда поступаю так снова и снова? » всегда есть другие банки. Просто помните об этом.
Re- mem- ber…. (голосом папы Симбы из короля льва)
/// 27.02.2010 07:53 // Комментарии: 4 / 27.02.2010 11:45
/// Комментировать



Все Далее >>

Записи: 1..10  11..20  21..30  ...

Выделенный сервер, аренда серверов, дешевые сервера, купить сервер, хостинг сервера

Анкета

Имя: лёша

День рождения: 21.07.1988

Дислокация: владивосток

Интересы: Жизнь, Любовь, Музыка, Работа



Координаты

E-mail:



Мои друзья

NikaYes


Интересные записи

NikaYes: Прощаюсь с вамиNikaYes: А он посвятил мне книгуNikaYes: Друг мой.NikaYes: 15 вещей, о которых я жалею.NikaYes: Маскарад.


Внимание

Всем! Всем! Всем живым журналистам! Объединяйтесь в союзы для ведения общих тем. Подробности на сайте TheUnity.ru


Сыграем?

Маджонг Кристаллы
Линии Калейдоскоп
Коллекционер Пузыри




По организационным вопросам обращайтесь к Главному редактору
По техническим вопросам обращайтесь к Верстальщику
Мобильная версия wap.thejournal.ru
Экспорт в RSS 2.0