ЖЖурналы.ru

Ты садом стал.
Пострижен. Наречен.
В тебе вместился земляной волчок.
И обморочны ночи и восходы.
Скворчишь листвой в любое время года.
И птичий носишь на груди значок.
.
Приходит Мэри вечером в тебя
Вязальщица, красавица и иже…
Склоняется в траву все ниже, ниже,
По корешку целует молча трижды
А после с губ смахнет комочки дат..
.
Нева, как лань сера, та вероломно
Захаживает и ложится томно
На краешек пригорка в десять комнат.
Она не плачет, только льётся ровно
До первой меди проблесков оконных…
.
Ты им твердишь - я одинокий сад!
Но пальцы - вязы. И кленовы речи.
Ты ждешь иных. И речь растёт до встречи.
Но вот они приходят и глядят.
Любимые.
Зеленый гладят лоб.
Зачитывают ласки и укоры.
Ты слышишь их объятия и споры.
Ты открываешь земляные поры
И дышишь ими
радостно
взахлёб.
…
Смешно, когда бумажный голос
Шуршит: горю, смотри, горю!
Он скомкан, беззащитно гол он
Я с ним по- птичьи говорю
.
По зернышку ссыпая в лодку
И отпуская - пусть летит!
Вода растерянной походкой
Но топкий лед засеменит
.
И левый берег держит прутик,
А правый подает огонь
В костер идут немые люди
Заговорить его ладонь,
.
Исчерченную коготками.
Смешно так лица их горят!
А птицы пьют моря глотками,
Раскачивая якоря.
.
…
великану - полет без границ
и по облаку всякому брату.
дайте ласточек, соек, синиц
в корабельное небо арбата!
.
город мой, ты не стал золотым
скорбный бег и клыкастая щука
в лунной верфи печально и дым
там плывут горожане двуруко
.
где состава бессонен фагот
переходы метро длиннокрылы
отмоли себе зрение крот!
полети в темноте что есть силы
.
налегке, напоказ, на метле
маргаритой, бессонницей, кошкой
но в зубах у метро – арбалет,
в животе у метро - неотложка
.
перелетные, все-таки - блажь.
только девочка спички находит…
и по сводкам – последний этаж,
по преданию – к теплой погоде.
…
В позапрошлый четверг
.
Позови меня тихо, секретно,
В позапрошлый четверг дождевой.
Я хожу по земле безбилетной.
С непокрытой хожу головой.
.
Пеленаю простывшую розу
В ученический дух и тетрадь.
Запускаю с соленых утесов
самолетик наверх, умирать.
.
Были тонкие лодочки – туфли,
Антреприза с водой и бедой.
Коломбина на маленькой кухне
Замарашкой была и святой.
.
Ей плясать бы тогда, на карнизе,
В ожиданье письма и дождя…
Но в намокшем апрельском эскизе,
Сонный аист не видит дитя.
…
Пустыня
.
Смотри, под ногами нечёткие тени,
Промозглые соли, полночные страхи.
Я, словно любви, лишена сновидений.
Винтажные окна в холщовой рубахе
Моих альбионов, сетчатку застлавших.
Герои спешат с опозданием вечным.
Сквозь стаи разбойников, с неба упавших,
Сквозь мамины грозы и папины плечи.
Пустыня, пустыня…Такое возможно
Желать одиноким счастливым дворнягам.
Но я - героиня, и падают в ножны
Резцы по стеклу, карандаш и бумага -
Милейшие души! Мне кланяться поздно…
В бинокль поглядит удивленный прохожий -
На место полей, вероломно-безхозных,
Вползает вода и блестит осторожно
Змеиною кожей, атласной и рваной.
Мне слов не найти восхитительно-бранных,
И папин затылок, и мамину спинку,
А также сестренку - тугую осинку.
Но я героиня! Органные залы
Давно опустели, пропиты наречья…
Свистят баснописцы на млечных вокзалах,
Наверх провожая своих подопечных.
Пустыня, мне больно… И тихо, как в сказке.
Вода лишь заденет и мимо промчится,
Как в тех деревянных забытых салазках.
В пустыне дворняга завоет волчицей.
Усни по указке усни по указке
…
.
Рыбный день
.
Когда плыла мурена за окном,
В квартире каждый угол заострялся.
И бабочки напоены вином,
И кошки трепетали в нежном вальсе.
Блестела кожа редких фонарей,
Парнас был занят муравьиным ложем.
И выходил во двор слепой борей
С обветренной и остолопной рожей.
Винилы марта сменяны на час
Кондукторами в строгих телогрейках.
Но край мой, полосатый, как матрас
Выстраивал сапожки по линейке.
Ватага сизокрылых лошадей
Покоя не давала и парила
Над морем растерявшихся людей.
И я забыла всё, что с ними было…
В безрыбье, в круг, очерченный метлой,
Средь камышовых свистов, на рыбалке
Сидело время с белой головой
И отмечало на бумаге галки.
Но только шанс им дан забыть, уйти
В мгновение, где загорятся флоксы.
Оскал мурены, март и желатин
Замешивают в землю ортодоксы.
В ней ты, как рыба, плещешься один…