ЖЖурналы.ru

Вкус первого поцелуя

Была на пресс-конференции в театре. Там ставят спектакль под названием «Вкус черешни». И режиссер говорит: «Ну-с, господа журналисты, вы - люди интеллигентные, давайте, говорите – с чем у вас ассоциируется название спектакля». Li-Do уже хотела возмутиться: “Это кто к кому на прессуху пришел? ” и стукнуть кулаком по столу: «Вопросы здесь будем задавать мы». Но в этот момент моя видимо более интеллигентная и романтичная коллега выдала: «Вкус черешни – это вкус первого поцелуя». В общем, конференция закончилась, а Li-Do озадачилась. Целый день вспоминала вкус своего первого поцелуя.
Об этом, безусловно, значительном в моей жизни событии удалось вспомнить, что, во-первых, первый поцелуй был неожиданным. Человек, по которому я умирала полтора года, но из-за разницы в возрасте мы были «просто друзьями», вдруг решил «забить» на все свои комплексы и поцеловал меня. И хотя я этого ждала-ждала-ждала, все равно оказалась к нему не готова. Во-вторых, тогда еще сильно романтичную меня ждало разочарование. Потому что этот поцелуй не был похож на те, о которых пишут в женских романах. Ну там, он коснулся губами ее губ и она почувствовала, что по ее телу прошел удар тока, а ее сердце забилось в огне страсти…
Сейчас я понимаю, что тот первый поцелуй был во сто раз лучше тех, о которых пишут в дамских романах. Потому что это был поцелуй любимого человека. Нет, я бы могла написать, что у первого поцелуя вкус варенья из лепестков роз или ванильного мороженного. Но зачем? Главное, что это было мгновение, которое принадлежало только ему и мне. И почему-то НЕромантичной Li-Do очень хочется написать, что у него был вкус счастья.
/// 30.07.2007 09:41 //
/// Комментировать

Два эпизода о командировке

Намедни редактор послал Li-Do для написания статьи в леспромхоз. Находится он в 340 км от города. Об этой милой поездке хочу рассказать два эпизода.
Эпизод первый. Штрафы лесной полиции
Приехали мы с редакционным водителем в этот леспромхоз. Директор встретил меня хорошо. Я ему сразу подсунула командировку нам с водителем подписать, чтобыне забыть потом. Он ее подписывать не стал и куда-то засунул в бумаги. Меня это напрягло, но виду я не подала. И только у нас начался разговор о том, какой чудесный леспромхоз, у него мобильник запиликал. Звонили ему с лесопилки – туда приехала с разборками лесная полиция с намерением оштрафовать леспромхоз за какое-то нарушение. Директор сразу собираться начал, ты, говорит, детка сейчас на лесопункт поедешь, сама все посмотришь. Чего непонятно будет – меня потом спросишь, когда за командировкой своей зайдешь. И умчался. Делать нечего, поперлась я с выделенной мне провожатой из конторы на лесопункт. Через полтора часа (злая и грязная – об этом эпизод второй) я вломилась в кабинет директора. И тут у меня отнялся дар речи. На столе заседаний стояло три почти пустые бутылки водки и какой-то минимальный закусон. Вокруг этого пиршества сидели три амбала в камуфляже (что-то мне подсказало, что это и есть лесная полиция) и директор. «Верните мне командировку, нам до дома ехать еще пять часов», - только и смогла сказать я. «Сейчас, сейчас – директор еле говорил, - ты посиди пять минут в приемной». Дальше было как в «Винни-пухе» – а потом они посидели еще немного и еще немного. Когда терпение у меня уже было на нуле, я услышала, что в кабинете наметилось некоторое движение. Расставались директор и полиция трогательно. Они ушли почти бодрой походкой. А директор был, правда, не так бодр и периодически вспоминал слова и пытался их выговорить. Вручая мне командировку, доверительно сообщил: «Вот, надо мной пять надзорных организаций, и всем нужно штрафы платить». Я подумала, что если все пять надзорных организаций берут штрафы таким алкогольно-закусочным образом, то у директора должно быть очень крепкое здоровье.
Эпизод второй. Лесопункт
Лесопункт – это место, где древесину разделывают и грузят на транспорт. Оно представляет собой огромное поле по которому как минимум «Мамай прошел»: часть завалена бревнами, вдоль лесопункта установлена длинная высокая эстакада, сколоченная из грубых, необработанных досок. Чаще всего еще есть узкоколейка. С погодой мне очень не повезло – всю дорогу в леспромхоз, а затем и на лесопункт, не переставая лили дождь. Поэтому, когда мы туда приехали, лесопункт утопал в грязи.
Здесь следует сделать краткое отступление, чтобы обозначить всю трагичность моей истории. Из города мы выехали в пять часов утра. Часом раньше мой будильник, который моя мама называет «пискля», протрубил «подъем». Проснувшись и совершив все необходимые утренние процедуры, я вышла на балкон, на котором после стирки сушилась моя походно-командировочная одежда (джинсы, футболка – специально для таких хозпоездок по области) . И с ужасом обнаружила, что ничего не высохло. Все было еще противно-влажное и к делу употреблено быть не могло. Пришлось мне нацепить БЕЛЫЕ льняные брюки, легкую шифоновую кофточку и парадные босоножки на танкетке.
Писать о моих чувствах, когда я стояла в этом «параде» в грязи под дождем на лесопункте, я думаю, не имеет смысла. Все и так понятно. Брюки почти сразу, как я начала увязать в грязи, пришлось закатать по колено.
Хуже стало, когда мы с провожатой – женщиной, видимо, к такому экстриму привычной, тащились по скользкой грязи. В одной руке у меня была сумка, блокнот, ручка и раскрытый зонт, другой я к сердцу прижимала фотоаппарат. Мне нужно было сфоткать бригаду лесорубов-передовиков. Для этого мы поднялись на эстакаду и сделали несколько акробатических трюков через какие-то колоды, ржавые балки и прочую хрень. Вот и домик, где обедает бригада. Мило, очень мило. Захожу, здороваюсь. Крохотная клетушка, холодная, сырая и мужиков семь сидят в кружок, ложками по железным мискам скребут, ни дать ни взять - заключенные. Когда мы вошли – все как по команде отвлеклись от поедания обеда и уставились на нас с теткой. В глазах у них написано: «У меня не было женщины уже очень давно. А хотелось бы…». Тут я из этого домика и ломанулась. Тетенька догнала меня когда я уже спустилась с эстакады и обеими танкетками увязла в грязи. В контору леспромхоза я приехала злая и грязная. У меня было две мечты – помыть ноги и отнять у директора командировку. «Мойте, только у нас с водой проблемы», - предупредила меня секретарша. «С горячей? » - по-моему мой вопрос был вполне логичен. Но на меня почему-то посмотрели как на дуру: «С холодной. Горячей у нас никогда и не было».
Ноги мыла холодной водой в предбаннике конторского туалета. Дико матерясь, заворачивая их на раковину и подставляла под струю ледяной водицы.
Такая вот командировка веселая получилась.
/// 27.07.2007 15:02 //
/// Комментировать

О бесплатном сыре и мышеловках

На часах 2. 55 ночи, но все мои робкие попытки хотя бы подремать умерли. Эти люди в коридоре так меня «достали», что пришлось сесть и написать о том, в какую аферу я в очередной раз влипла. Начнем с того, что семинар о политике в оздоровительном санатории поверг меня в шок. Так мне и надо, не могла я сразу понять, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Оказывается, экспертам-политологам нужно вопросы задавать и полемизировать с ними. В связи с этим у меня сразу возникли два риторических вопроса: 1) Оно мне надо? 2) Как можно задавать вопросы, если не понимаешь – о чем идет речь? Однако обилие в зале знакомых лиц (в основном, журналистов) несколько скрасило мое разочарование.
Особенностью этого семинара было то, что вместе собрались «выпускники» и мы – «чайники», вновь принятые туда. После четырех сессий (по-нашему, докладов с обсуждением) , «выпускникам» вручали сертификаты об окончании. Я выдержала это благодаря «опасному» соседству состоятельного господина Петра, с которым нас познакомила моя коллега Таня. «Строение» ему глазок несколько отвлекало меня от грустных мыслей типа: «Что я здесь делаю? », хотя бы потому что сидя рядом с Петей я точно знала - Что я здесь делаю.
«Круглый стол» выпускников, обсуждал перспективы развития нашей области. Это обсуждение окончательно добило меня. Да, похоже, и не только меня одну. Например, во время анекдотического выступления дамы - депутата, в зале взмыл в воздух самодельный транспарант: «Кто не слышал, тот не плакал».
Самое печальное, что уехать в тот же день я оттуда никак не могла. Во-первых, оказались занесены все дороги и несколько опоздавших гостей, добиравшихся на своих легковушках, просидев несколько часов в сугробах, так и не доехали до нас, во-вторых, я просто не смогла бы заставить себя вернуться туда на следующий день.
Абсолютно выжатая психологически, расстроенная своей природной тупостью в сфере политики, я даже решила не оставаться на праздничный ужин (читайте – грандиозную пьянку) . В номере у меня был йогурт, и я решила провести вечер в приятном обществе телевизора и какого-то женского журнальчика, купленного мной по дороге. Благо, номер со всеми удобствами достался мне одной.
Однако, через пол часа в дверь моего номера постучали. Было еще где-то в районе 23 часов, поэтому я не особенно испугалась. На пороге стояла журналист-телевизионщик Таня. Увидев мое блаженно- сонное выражение лица она спросила:
- Мать моя, ты не спать ли собралась? Ты эти мысли брось. Здесь никто не спит. У тебя купальник есть? (в этот момент я впала в транс – зачем мне при температуре на улице –15С, да еще на таком серьезном семинаре, купальник?) Нет? У меня тоже, а то пошли бы в сауну. Давай одевайся, двинем на дискотеку! Возражения не принимаются.
По дороге к корпусу, где была дискотека, я не переставала ворчать, предчувствуя, что ничего хорошего из этого не выйдет. И опять не ошиблась. В банкетном зале за одним из столиков я обнаружила в дугу пьяного журналиста родного издания Диму, который самозабвенно фотографировал редакционным фотоаппаратом отряд пустых бутылок, стоящий на столе, приговаривая: «Это для отчета». Здесь же сидели несколько незнакомых мне женщин, гинеколог (и по совместительству депутат) Вавилов, директор одного из местных ТВ (пил исключительно минералку и только из горла) . Увидев двух девчонок, непростительно твердо стоящих на ногах (то есть нас) , гинеколог-депутат настойчиво пригласил нас за свой столик.
«Присядем на минутку, все - равно не отстанет» – сказала Таня, и мы сели. Нам тут же налили по стакану сухого вина и Вавилов начал говорить тосты. Самым гениальным (ибо все гениальное просто) был признан тост: «Чтобы СМИ было СМИ». Не знаю как Тане, а мне было ну очень не по себе. Наконец, символически пригубив вина, мы с Таней отправились на дискотеку в соседний зал. Но не успели мы начать танцевать, как дверь распахнулась и в зал, пританцовывая, вошел Вавилов. Со словами: «Эй, там, поставьте ретро для старичков», он начал так отплясывать, что мы тихо сползли по стенам. Как он танцевал, до сих пор снится мне в ночных кошмарах – подрагивая всем телом, он время от времени делал странный (может, профессиональный?) жест рукой и кричал: «Йес! ». Наконец, предложив всем присутствующим девушкам сделать бесплатно аборт, наш «благодетель» удалился за свой стол. Но вскоре снова пустился в пляс…
В общем, смотреть на эти «дикие» танцы я долго не смогла – нервная система не та. Я ушла в свой номер. В коридоре я встретила начальника семинара Николая. Он был трезвый и нежно так улыбаясь спросил: «Как дела? ». Я хмуро подумала, что видать мужик совсем без фантазии. Ну, какое настроение может быть в час ночи?
Наконец я приготовилась спать. Помня обещание пьяного коллеги Димы, что он «непременно придет ко мне в гости», рядом с кроватью на стул я положила газовый баллончик и сотовый телефон. Как-то я не очень верю в надежность казенных шпингалетов на дверях, прибитых вместо замков.
Когда я расправляла кровать, из пухового одеяла выпорхнула моль. В итоге битых пол часа я протрясала все, на чем и под чем мне предстояло спать.
Не успела я согреться и задремать, как услышала в коридоре, рядом со своим номером до боли знакомый голос одного из организаторов семинара Макса. Он громко, на весь коридор, шептал:
- Паша! Ну Паша же! …твою мать, Паша!
Первая мысль, возникшая в моем заспанном мозгу была: «Какой-то Паша пристает к Максюшке! Надо идти его спасать! » Я уже потянулась за баллончиком, но решила послушать, как будут развиваться события дальше.
Однако тому, кого называли Пашей было уже все - равно. Паша хотел только одно – блевать. И угораздило же Макса поместить Пашу в соседний со мной номер, блин. А стеночки в гостинице тонкие…
Через несколько минут после того, как Паша шумно «одарил» унитаз соседнего номера тем, что несколько часов назад было «праздничным ужином», Паше видимо полегчало и он начал выкрикивать что-то нечленораздельное. Тут в коридоре я услышала громкий шепот нескольких голосов:
- Дверь закрыта изнутри! Ха-ха!
- Он разговаривает с телевизором! (нервное хихиканье)
- Он опять хочет есть! (ну это уже товарищи, форменное свинство, только что сблевать все, и опять хотеть жрать!)
Наконец, стоявшие в коридоре ребята, судя по громкому треску выбили хлипенький шпингалет (при этом остается загадкой, как невменяемому Паше удалось закрыться в номере) , и выволокли орущего благим трехэтажным матом Пашу в коридор. Прооравшись, Паша начал хныкать и просить ребят «дать ему в морду».
После этого остатки сна ушли бесследно. И я заинтересовалась – hy is mister Pasha? Изучив программу семинара, методом исключения я легко вычислила его. И теперь, зная «врага» в лицо я могу сказать: «Сволочь, ты, Паша».
По- моему, главный недостаток данных мероприятий – это халява: бесплатная еда, комфортабельные номера и развлечения. Халява развращает человека. Зачем все эти дискотеки? Отсидели семинар, поели, уехали. А то завтра все в повалячку будут, какой уж там семинар.
На часах 15. 50. Пока все стихло попробую поспать.
P. S. Поспать мне удалось пять часов с перерывами, пока какой-то “добрый” человек не постучал в дверь моего номера в 9 утра.
P. P. S. Наутро в сумке я обнаружила календарик с таблицей планирования пола будущих детей, которые накануне торжественно предлагались всем желающим и нежелающим доктором Вавиловым.
One day before,
или,
минералка в дефиците
Как я и ожидала, утро выдалось забавным. Но только не у меня. От двухдневного недосыпа (уезжали на семинар мы в восемь утра) , голова раскалывалась.
«Боже, - подумала я, - что должно быть сейчас чувствует наш бедный доктор? »
Однако, богатый жизненный опыт, видимо, сделал свое дело. На семинаре я увидела Вавилова, сменившего вчерашнюю футболку и джинсы (неэротично обтягивающие его чересчур упитанное тело) на строгий костюм. А его фраза: «Доброе утро всем! » вызвала в зале бурную овацию. Видимо не одна я беспокоилась за его здоровье.
Минералка в то утро пользовалась у участников семинара большим спросом. Теперь я поняла, почему организаторы таких двухдневных мероприятий ставят на столы именно этот напиток. Мое же, в общем-то, благодушное настроение портил только колежанин Дмитрий, который, увы, не смог протрезветь даже наутро, поскольку по моим разведданным пил «огненную воду» у себя в номере всю оставшуюся ночь (и, как выяснилось в последствии, все-таки потерял запасные аккумуляторы от редакционного фотоаппарата) .
Сейчас 16. 00. Я собираюсь уехать на маршрутке, не дожидаясь окончания действа. Благо, дороги расчистили. Поеду ли я туда в следующий раз – не знаю.
P. S. А буяна Пашу увезли той же ночью в больницу. Это было его первое (и, как поклялись организаторы, последнее) пребывание на таких семинарах.
/// 26.07.2007 10:33 //
/// Комментировать

Про тетенек с базара

Терпеть не могу ходить на базар за одеждой. Но бутики не всегда могу себе позволить, поэтому часто все мои шмоточные бдения заканчиваются на базаре. А там можно неимоверно много узнать о себе интересного. Особенно, если вещь примеряешь, а потом не берешь. Продавец никогда не упустит случая сказать что-то типа «ах, вам надо на два размера больше одежду носить». Обычно я в таких случаях сразу разворачиваюсь и ухожу не оглядываясь. Намедни пришла я на базар. Нужно было срочно купить брючный костюм. Нашла место, где в ряд стояли несколько палаток с вышеозначенными костюмами. Зашла в одну – ко мне тут же подскочила продавец и начала приставать, типа «что вам надо, давайте я помогу».
- У вас какой размер? Пятидесятый? – это она так мне «помогать» начала.
У меня и без того было паршивое настроение, а тут еще такой поклеп. Пятидесятый размер одежды я рассчитываю носить к пенсии и то при регулярном интенсивном питании.
Я взбрыкнула и перешла в другую палатку. Но эта мадам перебежала за мной – она была продавцом во ВСЕХ костюмных палатках. Так с конвоем я обошла все палатки и наконец выбрала один костюм. Примерять мне его предстояло прямо в палатке, прикрывшись от улицы цветастой занавесочкой (спасибо, что не тюлькой) . Зашла я в эту примерочную, скинула брючки и тут занавесочка расхлебенивается на всю Питерскую, а я стою в неестественно скрюченной позе, а продавец жужжит: «Я вам помочь пришла». В чем, простите, помочь? Я остервенела: «Идите, говорю, тетенька, в… другую палатку, я уж как-нить сама справлюсь и с брюками, и с блузкой». И занавесочку у нее перед носом задернула. А когда вышла облаченная в костюм продавец тут же с зеркалом подскочила. Осмотрела меня. И доверительно сообщила: «Вам брюки нужно убавить. А то они висят, потому что у вас бедер нет». Я тут же за свои бедра схватилась, проверила - нет, все 98 см. – моя гордость и опора во всех смыслах, была на месте.
Видимо вся гамма чувств так красноречиво проступила на моем лице, что тетенька тут же скороговоркой сказала: «Я всегда покупателям правду говорю, никогда удержаться не могу. Меня за это хозяйка все время ругает».
Короче, я больше на базар ни ногой.
/// 23.07.2007 16:33 // Комментарии: 2 / 23.07.2007 16:48
/// Комментировать

О старушках в понедельник

Сегодня понедельник. Посетители, по закону подлости, идут потоком. В связи с этим вспомнился случай, произошедший зимой.
Тогда тоже было тяжелое утро понедельника. Я тащилась на работу и тихо ненавидела всех людей на свете. Понедельник у нас – критический день, мы сдаем газету. Редакция находится на шестом этаже, поэтому главные активисты в общении с прессой – пожилые люди, к нам приходят редко. А тут где-то между четвертым и пятым этажом я встретила старушку. Как потом выяснилось, ей уже стукнуло 80 лет, но была она довольно живенькой и тоже активисткой – писала письма во все газеты, на все телеканалы и непременно президенту Путину.
Она на меня пристально посмотрела, я по традиции понедельника смотрела в пол и попыталась пройти мимо. Мне уже два часа как было положено находиться на работе.
- Простите, а это не вы недавно по телевизору выступали? – спросила меня бабушка. Я посмотрела на нее – с виду нормальная старушка, одета в пальто с каракулевым воротником, шапку-кубанку.
- Нет, - буркнула я, и продолжила карабкаться в редакцию.
- Кто-то из вашей газеты выступал, - не отставала старушка.
- Женщина лет пятидесяти, - добавила она, как последний аргумент.
Я перестала подниматься и задумчиво посмотрела на старушку. То ли я так плохо выгляжу утром в понедельник, что мне в мои 24 дают «лет пятьдесят», то ли… Ладно, не буду оскорблять пожилых. Им и так непросто.
Увидев, что я остановилась и «впала в кому», огорошенная своим «истинным» возрастом, старушка оживилась и начала рассказывать мне всю свою жизнь, начиная с пяти лет. На это у нее ушло минут сорок. Я привалилась к стене и обречено слушала ее рассказ. Я слишком хорошо воспитана, чтобы посылать старушек. Даже утром. Даже в понедельник. Фишка у старушки была следующая – она хотела получать льготы и как инвалид и как ветеран. А ей давали только одну льготу, как ветерану. Так в законе прописано федеральном.
- И вот захожу я в кабинет со своим заявлением на предоставление льготы, а там сидит такая жирная баба, и перед ней лежит стопка заявлений, штук 400. Одна бабушка сказала о ней: «Если я не доживу до получения льгот, я эту сволочь с собой на тот свет заберу». А я – человек добрый и беззлобный, зла людям никогда не желаю, - проговорила мило улыбаясь старушка, - Я сказала ей: «Я не буду вас проклинать, я просто от души желаю вам поправиться килограммов на шестьдесят».
От этих слов, сказанных елейным тоном мне стало страшно. Объяснять старушке (а в голове так и крутилось «старая карга») , что «жирная баба» не виновата, что с заявами сделать ничего не может, потому что это не в ее компетенции, было бесполезно.
Я отделилась от стены и молча побрела на работу.
/// 23.07.2007 16:26 // Комментарии: 1 / 23.07.2007 17:47
/// Комментировать