 |
Немка пришла, немка…
По классу эхом прокатился детский шёпот, и наступила тишина.
Инесса Альбертовна, строго посмотрев на затихших учеников, прошла в класс. Она действительно была немкой, приехавшей, сорок лет назад, в этот маленький городок, с родителями, выгнанными с насиженных мест у Волги.
Окинув всех надменным и почти презрительным взглядом, она положила портфель, достала школьный журнал и села за учительский стол.
-Сядьте, сказала она классу, предварительно осмотрев всех своими цепкими серыми глазами.
Она уже решила, кого она вызовет к доске по одной ей понятным мотивам. Только зайдя в класс, она уже выбрала, выцепила его взглядом, за смелый взгляд, за то, что ладони ученика были сжаты в кулачки, а не прижаты по швам. Она не видела в смелости прилежания к учёбе, не видела в ней желания в точности запомнить тему урока и считала, что эта зараза распространится на весь класс, если только не подавить её в корне, в самом зародыше непослушания. Поэтому она настроилась, мысленно собралась и произнесла.
-Петров, к доске.
Петров вышел к доске и, не подозревая за собой никаких проступков, ещё смелее посмотрел на учительницу, ещё сильнее сжав детские кулачки и думая, что именно его она невзлюбила. Ребёнок рассуждал простыми детскими чувствами – раз вызвала первым, значит точно, невзлюбила. Откуда ему было знать, что Инесса Альбертовна не испытывала к нему вообще никаких чувств и считала его лишь сорной травой, мешающей ей растить посевы знаний.
-Петров, что тяжелее, килограмм ваты или килограмм железа, с ещё большим железом в голосе произнесла учительница, мысленно похвалив себя за удачно выбранную интонацию.
Мальчишка замялся, посмотрел в класс, как бы ожидая помощи и поддержки, но сочувствие к нему со стороны учеников было куда слабее той радости, что вызвали не их.
-Ну же, ваты или железа, повторила ненавистная немка.
-Железа, произнёс Петров, так неуверенно и тихо, что только благодаря абсолютной тишине в классе можно было расслышать его голос.
Взгляд его упёрся в пол, и он уже почувствовал, что допрос будет долгим и особенно мучительным.
Инесса Альбертовна победно окинула взглядом класс, выделив тех учеников и учениц, которые всем своим видом старались показать, что они знают, что Петров неправильно ответил на этот простой вопрос. Их взгляды так и говорили – вызовите нас, но она не станет сегодня этого делать. В рутине школьных занятий она нашла, по настоящему важный объект приложения своих способностей педагога, способностей к подавлению малейшего непослушания одних, в целях пробуждения усидчивости и стремления к знаниям, в других. Поэтому она специально сделала акцент на образовательном значении своего вопроса.
-Расскажите классу, Петров, почему именно железа?
Петров, смотревший во время её раздумий в окно и мечтавший выбежать за дверь и закинув портфель в кусты убежать гулять на реку, вернулся мыслями в класс. Он знал, что говорить, но поняв, что ответил не правильно, боялся показаться ещё более смешным и слабым, в глазах тех, кто мог просто ответить на этот вопрос правильно и тем самым избежать неприятного стояния у доски.
-Класс ждёт, Петров, почему именно железа?
Петров собрался духом и начал мямлить про то, что если уронить кусок железа на ногу то будет больнее, чем, если уронить… от волнения он не знал какое слово подобрать, не кусок же ваты. …он попытался руками показать объём ваты, весом в килограмм, даже примерно не представляя сколько это. Для этого ему пришлось разжать кулаки, как бы обхватывая невидимый объем.
Молниеносно Инесса Альбертовна уловила это изменение и прервала путаные объяснения ученика.
Она и сама не знала что сказать, ведь и вправду, железо то тяжелее будет, если уронить.
-Садись, кол, Петров, произнесла она, считая, что выполнила свою задачу и, не желая падать в глазах учеников, не стала ничего объяснять. Какая разница, подумала она, всё равно эти олухи ничего не запомнят, зато главную задачу урока она выполнила на отлично.
|
|
