ЖЖурналы.ru

Это так… мысли вслух.

Помнится соревновались с человечком чьи сопли будут более розовые и сладкие
Зачем доказывать всему миру, что умеешь пробивать стены головой? Мир не оценит, а синяки останутся.
Ли.
Гибискус – яркий и пафосный цветок. Очень красивый, но если его не поливать так же быстро сдохнет как и все остальные. Этим он ничем не отличается от обычной ромашки.
Очень пьяный В.
С утра вроде ничего не предвещало такого хренового развития событий. Солнце светило, у меня было отвратное настроение – но это уже стало обычным делом. Я, кажется, пыталась что-то сготовить, что-то, что в итоге напомнило мне суп с макаронами, но оказалось вполне съедобным.
Своеобразная идиллия была разрушена, когда зазвонил мобильный. Не совсем типично для него зазвонил… ну то есть не обычный звонок… специально сама мелодию ставила, чтобы не перепутать. Голос в трубке тянет мое имя – ненавижу, когда так делают.
-Леееен, - и молчание. И что отвечать? Меня начинает бить мелкая дрожь, почти сразу же - замечательно. Сейчас у меня случится обморок, ты будешь нести какую-то ересь, а я буду лежать и думать, что давно пора бросить курить, больше спать и прекратить расстраиваться по пустякам.
-Что? – очень грубо звучит. Зря. Мне ведь не больно совсем. А если и больно, то я не стану так явно этого показывать. Ни за что.
-А ты поговорить не хочешь? – Хочу, вот уже два месяца. Да только тебе, по-моему, не до меня.
-Нет. А разве есть о чем? – молчишь, значит задело. Значит хорошо. Чайник с противным свистом закипает. Надо бы купить электрический.
-Я приеду к тебе, - нет, ну вот только посмотрите. Он утверждает. Быстренько прикидываю: на улице темнеет, время пять часов. Ехать тебе минут сорок, и это на маршрутке. А стипендия у тебя через три дня, значит, все-таки выберешь автобус. А это значит, ехать будешь дольше, да и заканчивают ходить они раньше. Итого совсем немного времени потерпеть. Потом можно спокойно пожалеть себя, и поплакать закрывшись в комнате. Леры все равно нет – уехала домой на две недели.
-Не ко мне, у меня гости. К магазину, около остановки. Ты в курсе, - кладу трубку, сразу. Чтобы не начать оправдываться.
Твою мать. Отражение в зеркале второй месяц уже пугает меня красными глазами и убийственным взглядом. Совершаю подвиг, чтобы привести себя в порядок – убрать синяки, выпрямить плойкой волосы и одеться прилично. Каждое утро подвиг совершаю – встаю. Каждую ночь не могу совершить – бессонница.
На улице холодно и идет снег. Осенние сапоги скользят по льду, и абсолютно ничего не видно. Представляю твою реакцию если я вдруг навернусь прямо перед тобой. Поверженная я, что может быть слаще для твоего самолюбия? Только я униженно за тобой бегающая, но этого уж ты от меня не дождешься, милый.
Как я и предполагала автобус. Чудно.
Выходишь, такой же, как и два месяца назад. Черное пальто, темные волосы. Какой-то совершенно идиотский шарф и взгляд побитой собаки.
А я оказывается скучала. И выше тебя на целую голову. Ох, не зря в осенних на каблуке пошла. Могу если захочу мыслить здраво.
- Привет, - улыбаешься. Такой родной и весь мой. Только я уже не покупаюсь на твои улыбки. Знаешь, а я вас в вместе видела. Красиво смотритесь с ней. Твою мать, и сама же познакомила….
- Привет, - я тоже умею красиво улыбаться. И скрывать эмоции. Научилась. Учителя хорошие были.
-Холодно да? – решаюсь. Все равно разговора на улице не получится. По крайней мере, из-за того, что ноги в осенней обуви уже коченеют.
-Пошли, - сроду ничего не объясняла и сейчас не буду. И сама первой прокладываю дорожку в свежевыпавшем снегу.
-А… ну пошли, - хоть про гостей молчишь и то хорошо. Чувствую себя идиоткой. Ветер дует в лицо, и кажется когда я зайду домой на лице у меня будут потеки косметики.
В подъезде никого, слава богу, не выходят бабки, с очередными претензиями. Надоели все.
Открываю дверь:
-Заходи, располагайся, -сама аккуратно снимаю сапоги и иду в комнату. Одеваться. Сделаем вид, что меня колотит от холода.
-Лена, я скучал, - виноватый голос доносится с кухни. Мне уже не плохо, я отгорожена от мира любимой шерстяной кофтой.
-Чай хочешь? – спрашиваю потому, что больно уж у тебя Кирилл странно бледный вид.
-Я. Скучал. По. Тебе, - произносишь ты раздельно, - заканчивай строить из себя последнюю мразь. Нам надо нормально поговорить.
-Есть о чем? – меня таким тоном не прошибешь, сама все знаю, все умею, все могу.
- Ну прости а? – простить что? Два месяца бессонницы, кучу успокоительного и количество слез, которое даже в литрах не измеришь? Нет, это бы я еще простила. А вот жуткое ощущение того, что ты придешь после пар встретить ее, а не меня – это вряд ли. Такая черная безысходность знаешь? Нет, наверное откуда бы.
- Чай будешь, спрашиваю? Потом будем нормально говорить, - как раз к тому времени я уже придумаю что сказать, так чтобы не казаться совсем уж дурой.
- Кофе.
-Отлично, - себе наливаю черный. Тебе с молоком, наверное, это из памяти не вытравить уже никогда. Свет на кухне желтый и создает семейную обстановку. Все-таки хорошо что мы его починили совместными усилиями. Заметь не с тобой.
- Как Таня? – я думаю отлично. С первого дня знакомства мечтала мне насолить. И ведь не собиралась я вас знакомить – случайно вышло.
- Без понятия. Не видел ее вот уже три недели, - только бы не грохнуть кофе на пол, только бы не расплескать когда буду ставить.
- Что так?
-Да нет, ничего. Так, к слову пришлось, - неужели? Даже ответить не можешь достойно.
- От меня то чего хотел?
-Помириться, - снова улыбаешься. Что меня всегда бесило – так это твоя жизнерадостность. Дурацкая манера лыбиться по всякому поводу. И без оного. Вы с Танькой, похоже, два сапога пара. Тоже вечно ведет себя как пришибленный эмо-чел. Сказала бы это вслух ты бы, наверное, картинно оскорбился и стал бы обижаться.
- Не вижу смысла, - думаешь, мне плохо не было? Было и очень. Не представляешь, каких усилий мне стоило встать с утра и придти в нормально виде в универ.
Особенно зная, что ты после пар обязательно придешь. За ней.
Быстро выгребаю из холодильника все, что есть и ставлю на стол.
-Ножик дай, - вот дура… точно… надо все порезать, сложить красиво в кучу и поставить тебе под руку. Чтобы кушать было приятней. Ну что поделать – профессия сказывается. Некрасиво нарезанное и есть не станешь.
-В ящике, - сам достанешь. Я сейчас гораздо больше озабочена тем, что у меня самым неприятным образом трясутся руки.
Вот этого тебе видеть точно нельзя. Надо вести себя достойно. Даже несмотря на то, что в глазах потихоньку начинает темнеть. Вот, сейчас точно будет обморок.
Со стола что-то падает, когда я поворачиваюсь на звук, моим глазам предстает воистину чудная картина: ты сидишь и тупо пялишься на кровь, стекающую по запястью.
-Порезался? Подожди, - пока достаю аптечку, шуршу лекарствами и пытаюсь найти хоть какой-нибудь антисептик неотступно думаю – как можно порезаться моими ножами? Я их не точу, а больше некому. Да еще порезаться так - почти через всю ладонь.
Так – можешь только ты. Да, мой мужчина должен стать моей стеной и подарить мне весь мир. Жду не дождусь. Уже когда я пытаюсь забинтовать красиво, чтобы не ранить твоих чувств царапину, ты задумчиво произносишь:
-А у меня завтра живопись вместо первой пары…
Ах, ну да, ты у нас талантище, как же я могла забыть? Будущий преподаватель черчения в средней школе. Куда нам, бедным терапевтам до вас?
-Все равно у вас в аудитории препод не появляется. Попросишь кого-нибудь - помогут.
- Попрошу, - это кажется апатия. Только не надо делать умирающий вид и обвинять меня во всех смертных грехах.
Иду к раковине за тряпкой вытереть со стола. Перспектива есть рядом с каплями крови и меня как-то не прельщает.
-Лен, я правда очень виноват и кажется тебя люблю… - все-таки добился своего. До раковины я не дохожу, где-то в районе холодильника сползаю по стене на пол. Да, у меня сейчас будет истерика. Некрасивая и полностью асексуальная. Плачу редко, и картинно этого делать не умею.
Вот только не надо ко мне бросаться. У меня и без тебя проблем хватает. То, что накопилось за все бессонные ночи, вырывается наружу.
- Кирилл… уйди. Оденься, выйди и захлопни дверь, - никак не могу поверить что это позорище на полу – Я.
-Ленка, Ленка, ты что? – уже рядом, прижимает к себе, целует, жарко шепчет в волосы какой-то бред, - я думал, мы хотя бы попытаемся с тобой. Я идиот, да. Поиграть решил, ждал, что ты прибежишь, а ты молодец, не прибежала…- не верю ни на грамм.
Садится рядом, усаживает к себе на руки и начинает успокаивать.
-Я понял что ты сильная, самостоятельная и вообще самая настоящая {по губам} Доказала, я тебе поверил. Давай заокнчим этот бред? - Вот паскуда. И я, кажется, сейчас успокоюсь или разрыдаюсь еще сильней.
- Руки убери. Извинения приняты, - отталкиваю, встаю и ухожу в ванную. Приводить в порядок, теперь уже для себя. Не назло кому-то.
***
Уже позже, пьем кофе и курим на балконе. Снега намело порядком, но сверху он слава богу уже не падает.
-Ты еще работаешь? – улыбается. Знаю я, почему млеешь.
-Нет, уволилась, причем давно. Не вязалось у меня с учебой никак.
-Хорошо… будешь отдыхать больше. А давай я тебе ножики поточу? – стой катастрофа, я сама поточу ножи, сделаю лампу в коридоре и сварю что-нибудь поесть. Так, по-моему, будет безопасней, причем для нас обоих.
-Давай завтра? – точно забудешь. Про маршрутку уже забыл, - маршрутки до полдвенадцатого ходят, - глубоко затягиваюсь, думая сказать или нет, что моя мама была согласна на наше совместное проживание.
-А разве я не у тебя остаюсь? – вообще то нет, но раз уж тебе так хочется… в тапочках на снегу оказывается холодно.
-Мама то не потеряет? – кажется, сама улыбаюсь. По крайней мере, по голосу слышно.
- Не-а, - после моего любимого не-а, решаю, что за стену я и сама отлично пока сойду, а попозже и с миром разберусь. Раз уж все у нас так получается. Складно.
-Кирюх, раз уж ты не можешь подарить мне мир, может сделаешь мне хотя бы работу на экзамен? – вот говорю, потом думаю. И так всегда.
-Ну прости, я не миллионер каждый день бросать к твоим ногам кучи брильянтов и дарить тебе ванну шампанского, - ванна то мне зачем? Вот идиот.
-Придурок, я не об этом, - снова улыбаюсь, - давно пора привыкнуть к моей манере общения. Мир – понятие абстрактное. Вот разберусь с универом и займусь этим вопросом.
/// 13.09.2010 20:20 //
/// Комментировать

Loveless, Сеймей Нисей. из очень старого

*Мир, который умер до нашего рождения. *
фанфикшен
фандом - лавлесс
кусков есть три, планировалось - пять. нашелся в итоге один
писалось в 2008, во время увлечения творчеством Коги.
Естественно яой. не жесткий.
Двери вагона разъезжаются с глухим стуком, прилично одетый гражданин Японии – сосед Нисея по вагону - выходит.
Нисей ненавидит оставаться в большом пространстве один, но сейчас все сжимается от неприятного предчувствия.
И правда, на следующей остановке в вагон вваливается толпа подвыпивших парней. «Дерьмо» - тут же проскакивает в мозгу. Определенно, сейчас ему не поздоровится. Черные ушки прижимаются к голове, гладкий хвостик пытается обвиться вокруг икр в попытке спрятаться. Маленький Акаме ненавидит собственную беспомощность.
Все время до следующей остановки компания присматривается к нему, а Нисея окутывает липкий страх. Вряд-ли в поезде есть еще хоть кто-то, но даже если он станет кричать, то никто не придет на помощь из соседнего вагона.
Как только поезд подъезжает к следующей станции Нисей пулей вылетает из вагона под громкий смех придурков.
-Идиоты! – зло бросает он поезду вслед. Слишком обидно то, что из-за них придется плестись пешком– поезд был последним, а они с матерью живут на окраине. Даже в школу ему приходится ездить далеко, в приличный район, потому что в той, в которую он по идее должен ходить, учатся одни отморозки.
Мальчик со злостью поправляет сумку на плече, и, вздохнув, двигается в сторону выхода из метро.
«Мамочка будет волноваться, и даже возможно выйдет меня встретить» - мысль греет, но все-таки страх пересиливает и Нисей, оказавшись на темной улице, припускает бегом. Полы пальто неудобно путаются в ногах, так хочется обернуться назад, но страх липкими щупальцами окутывает горло, мешая вдохнуть, и от этого хочется бежать быстрей, хочется поскорее оказаться дома и забыть про все, что случилось с ним сегодня.
Как он ни старается, разглядеть силуэт матери у него не получается. Нисей запрыгивает на крыльцо и с дрожью в руках пытается найти ключи в сумке.
-Привет мам, -кричит он, сразу же, как дверь поддается, - я уже дома. Все хорошо.
Это их негласный ритуал, который оба неукоснительно соблюдают. Мать никогда не станет допрашивать сына о том, как прошел день в школе, а он ни за что не расскажет ей о своих проблемах. Лишний раз волновать единственного человека, которому не плевать на тебя не стоит.
Нисею скоро тринадцать, и, каждый раз возвращаясь домой, он мечтает стать взрослым, сильным и богатым, чтобы больше никто не смел над ним издеваться.
/// 13.09.2010 20:08 // Комментарии: 5 / 13.09.2010 20:24
/// Комментировать